Девяностые и "Предатели"

[artyom_ferrier]

 

Я не смотрел нашумевший фильм Марии Певчих «Предатели», который, как говорят, срывает покровы с российских «демократов» девяностых.

Может, ещё и посмотрю, но, честно, просто не очень интересно. Да что, ей-богу, может мне поведать Мария Певчих про девяностые такого, чего я сам тогда не видел?

Зато довелось посмотреть выступление Марка Солонина по поводу этого фильма, где он выражал всяческую поддержку и заявлял, что Ельцин предал лично его. Поскольку тот готов был защищать его, Ельцина, и демократию грудью, а им за это устроили гиперинфляцию и ввергли в нищету главную опору демократии в России — сотрудников самолётных НИИ.

Ну, я немножко упрощаю — но, ей-богу, я и не могу комментировать на полном серьёзе.

Да времечко было такое угарное, что как ни вспомню – всё-то на смех тянет.

Понимаю, что не всех разбирает смех при воспоминаниях о начале девяностых, но для меня — это самая золотая моя молодость, я был ещё школьником (я 76-го), и в целом — я благодарен тому времени хоть за то, что оно обрушивало фальшивые величия и ломало выспренние догматы, позволяя воспринимать жизнь и человеческую природу так, как они есть, и наслаждаться жизнью.

Ну а если без философских загрузов, то я, будучи школьником, относился тогда к событиям политической жизни и финансовым перипетиям довольно легко, и, пожалуй, никакие те бурные пертурбации не вызывали у меня какого-то шокирующего изумления. Пожалуй, только одно удивило, и, скорее, приятно — но о том дальше.

В действительности, я не настаивал на крушении Советского Союза как территориального образования, я давал ему шанс выжить «в обновлённом и очеловеченном виде», но история рассудила иначе, и вышло — как вышло.

Но что до Советской Власти и «завоеваний социализма» - да, разумеется, я осознавал, что эта фигня должна быть уничтожена, for good, и было полнейшее понимание, что сей процесс не может быть совсем уж безболезненным.

По хорошему счёту, в начале девяностых я морально настроился на то, что будет снова гражданская война, и похлеще той, что была «при Чапаеве», лямов на полста трупцов, но — это казалось приемлемой ценой за возвращение из советского рая в преисподнюю холодного чистогана.

Так вот что удивило — так это что гражданской войны с такими жертвами не было, всё вышло гораздо более мягко.

Но что до финансовых потерь?

Ей-богу, кем нужно было быть в начале девяностых, чтобы всерьёз надеяться их избежать?

Да сейчас-то — никакие вложения не могут гарантировать сохранности твоих активов. Государственные валюты дешевеют и гниют, самые будто бы надёжные корпорации в любой момент могут обанкротиться, крипта по-прежнему подвешена в воздухе, на недвижимости надуваются пузыри, которые закономерно будут лопаться.

Что уж говорить про советские сберегательные книжки да в период радикальных потрясений?

Естественно, в такие моменты правительства испытывают очень сильное искушение заняться «порчей монеты», разгоняя инфляцию до небес, чтобы хоть на время и хоть как-то затыкать гневные рты необеспеченными подачками, чтобы хоть как-то накормить хоть свою псину, а те, кто не умеет гавкать и кусаться — конечно, оказываются в самом уязвимом положении у разбитого корыта.

Это — очень легко просчитывалось.

И потом-то, конечно, люди, рулившие тогда финансами, переводили стрелки друг на друга, обвиняя в разгоне гиперинфляции, Гайдар на Геращенко (глава Центробанка), и наоборот, но по хорошему счёту, у них тогда, вероятно, и не было иного выхода, как запускать станок в том или ином виде.

Да на всём постсоветском пространстве наблюдалась чудовищная диарея гиперинфляции, уже вновь заводимых национальных валют — и в Украине, и в Беларуси, и в Средней Азии.

Пожалуй, только в Прибалтике этого избежали, жёстко привязав свои новые валюты к дойчмарке, но не сказать, будто бы это оградило тамошнее население от экономических проблем (а производства похерились ещё и похлеще, чем в России).

Да они, проблемы, у всех были в те турбулентные годы — и безмятежной сытости уж точно никто не гарантировал ни в какой из постсоветских стран.

Да что там «постсоветские» - в Польше тоже «шестизначная» была инфляция злотого, а реформы Бальцеровича, во многом предвосхитившие гайдаровские, тоже воспринимались очень болезненно.

И в Чехии — тоже всё было поначалу не так уж радужно, и в Венгрии, хотя, казалось бы, эти страны были гораздо меньше изъедены социализмом, гораздо слабее были в них государственные монополии, и им гораздо проще было вернуться к нормальной рыночной жизни.

Это я к тому, что идеализировать наших «младореформаторов», конечно, не следует — но и демонизировать тоже глупо. Они делали примерно то же, чем занимались и все другие на постсоветском пространстве — и с примерно таким же успехом или неуспехом.

Что же до лично моего, тогда ещё школьного восприятия — ну, не то чтобы я склонен был говорить «деньги — мусор!», но деньги — это условность, понятное дело.

Тут некоторые настаивают, что деньги условность, когда не привязаны к золоту, ибо уж золото — то крепкая штука, но на самом деле золото — это тоже условность.

Оно ценится лишь постольку, поскольку люди договорились его ценить.

Да, оно довольно красивое, оно редкое, его трудно подделать — но и только. А на хлеб-то его не намажешь.

Поэтому сплошь и рядом бывали в истории моменты, когда золото меняли на хлеб по весу, фунт на фунт.

И в начале девяностых кое-где в России могла сложиться такая ситуация.

Соответственно, разговоры о том, что как-то полновеснее мог бы быть советский рубль, когда б не злокозненные действия вредительского правительства — ну, это несерьёзно.

Денежные потери — это самое меньшее, что бывает при таких суровых переломах социальной формации.

И понятно, мне, как тогдашнему школьнику, легко говорить, поскольку я-то лично никаких накоплений и не имел — но вот у бабули на книжке ухнуло где-то сорок тысяч, по советским меркам сумма очень даже немаленькая.

И, опять же, тут глупо выяснять, кто в этом больше виноват — последний советский минфин Павлов, устроивший заморозку вкладов, или первый российский премьер Гайдар, форсировавший, вероятно, гиперинфляцию.

С другой стороны, в девяностом году мы взяли ссуду десять тысяч на великое дачное строительство (расширили дом, соорудили хозблок, баню), и если тогда родакам было немножко тревожно при мысли о том, как отдавать, если «что вдруг», то летом девяносто второго я столько зарабатывал за день.

Ну, за два дня.

Так что, у инфляции были и свои приятные стороны.

Да у всего в жизни можно найти приятные стороны.

А деньги?

Пусть не «мусор», но - «изи кам, изи гоу». Особенно — тогда, в начале девяностых.

Ей-богу, они, деньги, тогда так легко зарабатывались и тратились, что можно было вовсе ими не париться, а сосредоточиться на каких-то более существенных и интересных вопросах, вроде человеческого общения и духовного саморазвития.

Но, естественно, они, деньги, легко добывались — если не клиниться на дурацкой мысли, что, мол, вот я получил образование, и выньте мне работу по моему профилю, да положьте зарплату, достойную моей уникальной квалификации.

И понятно, что многие всякого рода инженеры на госпредприятиях — действительно оказались в затруднительном положении.

Но с другой стороны, именно трудность их положения — как бы избавляла от маниакального стремления «соответствовать своему образованию», то бишь, трудиться «по специальности». Давала индульгенцию на «вольный поиск себя».

Они тогда получали чудесную возможность реализовать себя, скажем, в коммерции, в том числе заморской, хотя бы в Турцию за кожаками челночить. Всё-то — веселее, чем за кульманом корпеть.

Да и потом, если говорить именно о России — нельзя упускать из виду и такой момент.

Видите ли, отрешившись от всяких маниакальных разговоров о «злобном закулисье», нельзя всё же отрицать, что к России всегда относились с опаской, и небезосновательно.

И тогда, в начале девяностых, мнения были разные.

Было мнение, что теперь, когда русские избавились от ига большевизма и приобщились к общечеловеческим ценностям, они уже не променяют джинсы и кока-колу на очередной какой-то бред имперского величия, а потому надо помочь им наладить благополучную жизнь, и всё будет хорошо.

Но было и такое мнение, что Россия — это такая сволочь, что непременно снова начнёт гадить всей планете и создавать нехилые проблемы, стоит ей оклематься и снова оборзеть — а по-другому она не умеет. Поэтому надо пользоваться моментом и сделать так, чтоб она уже никогда не сумела восстановить свой промышленный и, соответственно, военный потенциал. И пусть не будет там вовсе самолётных институтов, пусть ловят корюшку да собирают морошку — и так будет спокойней для всех. В общем, Картаго деленда эст.

Да, конечно, тогда такие «Катоны» смотрелись параноиками и маразматиками, но сейчас — нельзя не признать, что их речи кажутся уже не столь глупыми.

На практике же получилось нечто среднее, компромиссное.

Самолётные институты остались, выжили и в девяностые, но в таком плачевном виде, что самые толковые сотрудники подались на вольные хлеба писать исторические книжки.

Ну, немножко, конечно, упрощённая картина — но как-то так.

А в целом, когда говорят о великом постсоветском разорении, об упущенных возможностях, о погибших капиталах — да было б чего оплакивать, ей-богу.

Да, у моей бабули сгорело сорок тыров — но лучше смотреть на них, как на банальную видеодвойку (видюшник плюс телик одного бренда), ибо столько она и стоила в девяносто первом, а в девяносто пятом — видеодвойки дарили друг другу студенты на днюхи. Ибо — обнищание.

Что конкретно до Ельцина — нет, не считаю, что он меня «предал», но удивил — пожалуй.

Я к нему изначально относился довольно плохо. Скептически, во всяком случае. Когда он, упав в опалу в конце восьмидесятых и заделавшись «оппозиционером», принялся топить за «устранение привилегий» да раскатывать на троллейбусе — я считал это пошлым фиглярством, а его — демагогом-популистом, соответственно.

Но потом, по моему мнению, он проявил себя не так уж плохо. Лучше, чем я от него ожидал.

А что пил много — так мог бы и больше пить. Глядишь, тогда б не только визит в Ирландию продрых, но и Чеченскую войну. В смысле, не устроил бы её, а как-то краями разошлись бы.

Но это, конечно, сложный и отдельный вопрос, чеченская и вообще кавказская история — с ним Россия столетиями бодалась.

И я могу, конечно, говорить, что этот Кавказ вообще нахер не упал, оккупировать его да удерживать — но там много проблем сплелось, и решить их так, чтобы довольно были все — не по силам было никому, что пьяному, что трезвому.

Так или иначе, лично Борисом Ельциным — я никогда и не очаровывался настолько, чтобы в нём разочаровываться.

Но вот когда по ящику его видел — как-то грело сознание того, какой смешной у нас президент.

Президенту, и государству вообще — идёт быть смешным, на мой вкус.

И что до девяностых, то у меня к ним одна претензия: был шанс сделать российское государство ещё «меньше», ещё смешнее, но, к сожалению, этим шансом воспользовались не в полной мере, и теперь вот территорию пучит пузырями имперского реванша.

Иные, впрочем, считают, что сей тектонический процесс — объективная неизбежность, этот абсцесс должен был нагноиться и прорваться, перед окончательным исцелением, и никакие действия в девяностые не могли его предотвратить.

Тут — не время и не место будет спорить, но в целом, я лично считал миссию российской государственности исполненной уже в январе девяносто второго, когда состоялась либерализация цен в розничной торговле.

«Можно зарабатывать деньги, можно покупать любые вещи за свою цену, можно выезжать заграницу… Чего я ещё хочу от российского государства? Чашечку кофе, пожалуйста!»

Ну и что какие-то правительственные ребята не были при этом совсем уж кончеными бессребрениками, а даже как-то погрели лапы на своих делах — ну, и флаг в руки, что называется.

Чрезмерная аскеза в топ-менеджерских кругах меня, скорее, пугает, нежели вдохновляет. И заставляет подозревать в чёрт знает каком маниакальном идеализме (который никогда не доводит до добра), и просто — порождает какие-то комплексы собственного нравственного несовершенства, на таком-то сиятельном фоне.

А уж сейчас-то, понятно, любым российским госслужащим можно ставить в упрёк не то, что воруют много, а то, что воруют мало.

А то, глядишь, всё бы государственное разворовали — вот государство само бы собой и минимизировалось, как мы любим, и не на что было бы всякие дурацкие военные авантюры учинять да нечем «лохторат» подкупать.

Comments

Re: Вы это из своего кармана стали бы выплачивать?

[(Anonymous)]

Из Вашего.

Пример: дополнительные ваучеры выдаются в обмен на облигации госзаймов по справедливому курсу. Например, доставшаяся мне от дедушки облигация "Заём Свободы" от апреля 1917 г. на 1000 рублей. Тех, золотых рублей (поинтересуйтесь золотым содержанием рубля образца 1897 г.). Ну никак не меньше одного ваучера за рубль. За тысячу ваучеров уже можно было прикупить контролирующую долю в средних размеров заводе или фабрике.


Для справки: в странах Балтии и Восточной Европы реституция через 40-50 лет прошла вполне успешно.

Re: Вы это из своего кармана стали бы выплачивать?

[dennisgorelik]

> Из Вашего.

Вы считаете, что я вам позволю залезать в мой карман?
С чего было это вдруг?

> Пример: дополнительные ваучеры выдаются в обмен на облигации госзаймов по справедливому курсу

Что ещё за "дополнительные ваучеры"?
Если у правительства мало денег, всё "дополнительное" - только за счёт печатного станка, то есть инфляции.
Вы предлагаете гиперинфляцию ради исторической справедливости на 70 лет назад?

> За тысячу ваучеров уже можно было прикупить контролирующую долю в средних размеров заводе или фабрике.

"Съесть-то от съест, но кто же ему даст?"

> Для справки: в странах Балтии и Восточной Европы реституция через 40-50 лет прошла вполне успешно.

1) 40-50 лет - гораздо меньше, чем 70 лет.
2) "Вполне успешно" - под вопросом.
До уровня жизни в Германии Латвии, Литве и Эстонии пока ещё далеко.