О перспективах эсперанто

[artyom_ferrier]

 

В дискуссиях о строительстве языковой политике в образовании (не только украинской и не только российской) — обязательно высказывается мысль, что надо бы побольше делать упор на английский язык, как он есть «лингва-франка» современного мира, на котором пишется львиная доля всех научных и вообще «культурных» текстов.

А вслед за этим — иногда высказывается и такая мысль, что, быть может, это и «неправильное» положение вещей, когда именно английский стал «лингвой франка». Ведь он, пусть и очень простой грамматически (если не выдумывать мнимых сложностей с «двенадцатью глагольными временами») - но имеет очень уж каверзный «спеллинг», да и фонетика довольно специфическая и строгая.

И вот, говорят, может, уже пришла пора потеснить с пьедестала английский да заменить его языком, который намеренно был создан с прицелом на максимальную простоту, рациональность устройства и удобство для международного общения.

Да, такая мысль, о намеренном создании «самого разумно устроенного и удобного языка», не нова.

И если воляпюк трудно называть «рациональным и удобным», то уже эсперанто — вполне отвечал этим критериям.

Серьёзно, когда я им заинтересовался — освоил в общих чертах за неделю. Ну, на таком уровне, чтобы читать на нём газеты.

А Лёшке, когда тоже пару лет назад приморочился, хватило и меньшего времени.

Правда, мы изначально знали кое-какие европейские языки, а поскольку в эсперанто львиная доля лексики взята из испанского, английского и французского — было бы и сложно его не понимать.

И, говорят (и даже подтверждают исследованиями), как бы ни была иллюзорна практическая польза от эсперанто самого по себе, но после него гораздо легче учатся другие иностранные языки (во всяком случае, индоевропейские). То есть, он выступает примерно как детская пони в дошкольной подготовке будущих жокеев и джигитов (ну или, как подсказывает Лёшка - «как резиновая тётя, которая не кусается, не брыкается и не критикует технику»). В общем, учит не бояться чужого языка как такового и позволяет свыкнуться с мыслью, что в другом языке кое-что может быть устроено не так, как в твоём родном — но при этом устроено довольно прозрачно и понятно.

Тем не менее, вот прошло уже много больше века, и, несмотря на все усилия энтузиастов, число носителей эсперанто не превышает пары миллионов во всём мире, а профессиональная их деятельность — преимущественно сосредоточена на популяризации эсперанто.

И вот они всё общаются между собой да расписывают, как бы хорошо было, если б мир перешёл на такой логичный, стройный и удобный язык, как эсперанто — но мир не спешит этого делать.

Почему?

Во-первых, потому, что, как я не раз говорил, здесь имеется некоторое коренное недопонимание функционала языка.

Многие люди убеждены, что язык — это средство общения, призванное облегчать коммуникацию между людьми, ломать барьеры, и только в этом его достоинство.

Но это не так. Не совсем так.

В действительности, наладить коммуникацию и поломать барьеры — можно вовсе без единого слова, используя одни только жесты и подручные предметы.

Один мой знакомый, довольно бойкий старикан, рассказывал: «В былые времена, каюсь, я был не силён в языках тех племён, к которым хаживал в гости. Но соскочив со своего драккара на их берег и завидев там пейзан, пашущих землю, я улыбался им и объяснял жестами: «Будете хорошо работать на этой земле — будете получать часть урожая после уплаты моей доли. Будете плохо работать — будет вам мечом по горлу». И снова улыбался — это важно. И они меня понимали. Так происходило чудо человеческого общения».

Да, очень многие вещи в этом мире можно объяснить просто жестами, пантомимой, игрой в «шарады».

Возможно, будет не так просто объяснить жестами концепцию квантовой запутанности, но, признаем честно, большинству «мирян» её непросто объяснить и словами, какого бы то ни было языка.

В случаях же потривиальней, в житейских случаях — в целом достаточно жестов.

Но чему служит язык, прежде всего, так это не сближению людей, а, напротив, их разобщению. Разделению на своих и чужих, благодаря сотням всяких мелких нюансиков и деталек. Можно называть эту функцию - «паляниця». Ибо в настоящий момент именно благодаря этому слову произошло разделение на украиноязычных, которые умеют произносить это слово правильно, русскоязычных, которые знают его, но слишком уж оно нетипично для привычной им фонетики — и Скабееву, которая просто не в состоянии уразуметь, в чём вообще подвох, для которой всё едино, что «паляниця», что «полуниця» (что «полениться» - как главный принцип работы её птичьего мозга).

И если иметь в виду данную функцию языка, как разобщающего и «детекторного» фактора, - то нафига бы там «универсальное удобство»?

Вот я разговариваю с кем-то по-русски, и вроде бы у собеседника вовсе нет акцента, но он говорит: «Я скучаю по вам».

Да, я в курсе, что новейшие грамматические справочники считают такую конструкцию допустимой (а строго говоря, она должна была бы стать единственно правильной).

Но в моём кругу — всё же принято говорить либо «скучаю по вас», либо «стрядаю за вами», чтоб уж в полной силе «одессизм».

И мы прекрасно понимаем, что это «скучаю по вас» - нарушение правил, это довольно курьёзный и нелепый оборот, восходящий к тому времени, когда салонная петербургская аритократия переучивалась на русский с французского, в припадке антибонапартизма (и поначалу говорила по-русски примерно так же, как кучмовские чиновники по-украински).

Но тем не менее, нам милы и дороги такие укоренившиеся комические иррегулярности.

И вот ответственные за «языковую политику» - неоднократно порывались выдать то или иное «послабление».

На моей только памяти — было штуки три попытки разрешить употреблять средний род со словом «кофе».

И всем ведь понятно, что мужской род там был оправдан, покуда был «кофей». А как стало «кофе» - мужской род сделался довольно абсурден.

Но — тем не менее. Думается, ещё очень долго не сумеешь ты проканать в русскоязычном пространстве за реально культурного пацана, если будешь говорить «моё кофе» (имей ты хоть ворох индульгенций на это от Института Русского Языка).

То же и в английском.

Многократно делались попытки сделать его более удобным, убрать некоторые его особо одиозные сложности (прежде всего — пугающее несоответствие письма и чтения).

Ну и, скажем, слово nite – оно кое-где прижилось. Кое-как. На каких-то там вывесках ночных баров — можно встретить.

Но в целом — всё равно довольно дико считается писать nite вместо night. Даже в молодёжных эсэмэсках.

Ибо в целом — живой язык, даже когда сам по себе развивается весьма динамично, сопротивляется попыткам «рационализировать» себя принудительно, путём каких-то намеренных реформ.

И, напротив, весьма дорожит теми своими иррегулярностями, что возникают по мере живого его развития.

Вообще же, развитый, в культурном отношении, язык — это примерно как хороший коньяк.

Профаны, парвеню и нувориши выговаривают порою, с придыханием: «О, это реально крутой коньяк, пятидесятилетний!» - и невдомёк им, что «реально крутой» коньяк (или вискарь) — не бывает одного возраста.

Он — купажированный. Собранный из образчиков разной выдержки. Где самые старые, могут, конечно, быть и пятидесяти, и ста лет — но сами по себе, взятые «монолитно», они вовсе не так ярко играют, как в сочетании с более молодыми.

То же и с языком.

Когда это развитый, «выдержанный» язык — в нём напластываются и сталкиваются идиоматические слои разных времён (и регионов), образуя немного хаотичный, но красивый «торосистый» пейзаж.

И это даёт инструменты, позволяющие делать речь выразительной, передавать всякие тонкие нюансы.

Вот, скажем, обозначение профессионального солдата.

Сколько накопилось в развитом языке синонимов для этого понятия?

Из разных времён да разных корней — накопилось изрядно.

«Боец», «воин», «ратник».

При этом «воин», а тем более какой-нибудь «воитель» - ныне архаизм, который присущ либо высокопарной лексике, либо же — несёт ироническую коннотацию, пародирующую высокопарность.

Это нюансы, которые сами собой складываются по мере развития языка на протяжении веков его письменной истории (так-то, понятно, все языки развиваются постоянно, но просто без литературной фиксации — люди не помнят, чего там было сколько-то веков назад, не сохраняют древнюю лексику).

А каким образом можно было бы обеспечить подобные художественные средства в искусственном языке, созданном на максимально рациональных началах и с прицелом на максимально удобное планетарное общение?

Так продумать, что вот этот суффикс будет у нас отвечать за «величественную» коннотацию, а этот — за «ироническую»?

Ну, отчасти оно бывает так и в живых языках («человечище»- «человечек»), но — такие вещи всё-таки трудно «запрограммировать». Они имеют ценность, когда развиваются сами собой. Когда вот как-то само собой так складывается, что «золото» (русская форма) - это обыденный регистр, а «злато» (болгарская форма, пришедшая через церковный язык) — повышенный, «пафосный» регистр, но «враг» - обыденный, а «ворог» (русская форма) — теперь наоборот нечто «эпическое».

Поэтому, хотя энтузиасты от эсперанто стараются придать своему языку художественную выразительность, но либо она выходит всё же какой-то «шаблонной», «механистической», либо же — сама по себе тяготеет к сползанию в «иррегулярность» (что противоречит базовой концепции языка «удобного международного общения»).

Да и по-любому, когда язык живой — иррегулярности в нём образуются хотя бы на уровне идиоматики. Когда сначала появляется некий «мем», как культурное явление, имеющее чёткую отсылку, а потом забывается подоплёка, но выражение остаётся в языке в виде фразеологизма, который будет вовсе непрозрачен для иностранцев (да и новых поколений носителей языка), а просто нужно запомнить, что оно «вот так». Что «медвежья услуга» - это «скверная услуга от излишнего усердия», безотносительно знания творчества дедушки Крылова, а talk turkey – означает «говорить начистоту», безотносительно знания некой сказки про то, как янки пытался обмануть индейца, деля с ним индюшку и стервятника (что-то вроде «вершки и корешки» с медведем, в нашей традиции, но — этого уже никто не помнит).

Со временем там образуется такой снежный ком «мематической идиоматики», которую нужно по-любому заучивать, что чисто грамматическая простота — оказывается не столь уж важна на этом фоне.

А так-то, если говорить о вокабуляре и грамматических познаниях, минимально достаточных для общения, то английский — вполне удобен.

Ни родов, ни падежей, ни личных форм глаголов.

И пары тысяч слов — в общем-то, хватит, чтобы выразить практически любую мысль в будничном (или даже деловом) общении.

Но вот что до полноценного(!) владения языком, со всеми его нюансами, с пониманием стилистических регистров, чтобы можно было пропереться и кайфануть от художественных выкрутасов в гениальных всяких шнягах — это по-любому на всю жизнь увлечение.

Вот я, можно считать, всю жизнь английский учу — а до сих пор встречается порой чего-то новенькое.

Да что там: порой и в русских текстах чего-то новенькое встречается.

Поэтому, вряд ли некий искусственно созданный язык, рациональный и удобный, сумеет заменить такой, который развивался естественным образом, громоздя «иррациональные», но интересные торосы.

Такого богатого инструментария по части художественной выразительности — искусственно не предусмотришь, это просто нереально.

Ну а чисто для общения, простого и прагматичного — сейчас уж вполне годятся автоматические переводчики.

Впрочем, повторю, учение эсперанто хорошо уже тем, что после него становится гораздо проще постигать иные, уже живые языки.

А весьма возможно, в не столь далёком будущем это окажется важным человеческим умением — способность быстро выучить новый язык.

Замечу: не столько даже владение многими языками (в действительности, и профессиональным полиглотам довольно трудно поддерживать постоянно хорошую «боеготовность» по всем своим языкам, это требует регулярных тренировок и жрёт уйму времени), сколько — способность быстро выучить новый язык ad hoc (что натуральный, что искусственный, тоже созданный ad hoc).

Это, скажем, как управление автомобилем.

Невозможно опробовать все классы и модели на свете, чтобы владеть ими равно хорошо, но подразумевается, что приличный водила, сев за руль нового авто, достаточно быстро разберётся с ним, научится чувствовать управление и габариты.

Вот я, скажем, сто лет не водил грузовик, тем более с двойным выжимом сцепления, но если сяду за руль «колуна» - освежу навыки за пять минут, а если доведётся, скажем, отрыть где-то Газ-полуторку, которую я вообще никогда в жизни не водил — ну, тоже как-нибудь разберусь с божией помощью.

Но чего стоит водила, который заявляет: «Я привык водить девятку, у моего папы была девятка, с тех пор у нас в семье были только девятки, поэтому я никогда не примирюсь с тем, что задний ход может включаться назад, а не вперёд».

Ну, это может быть, наверное, выдающийся «зубилист» - но, вероятно, он сам себя лишает многих конкурентных преимуществ, когда так упорно сужает свои горизонты.

Возможно, детишек и следует учить сначала на автомате, где вообще нет ни сцепления, ни переключения передач. Этого и вполне достаточно для простой езды по городу, от дома до офиса.

Но для выкрутасов на оффроаде или реально «креативной» езды с торможением двигателем и входом в девяностые повороты с минимальной потерей динамики — всё-таки желательна механика (или хорошая её имитация). И желательно умение быстро осваивать разные типы и конфигурации систем управления — ведь ты заранее не знаешь, какую именно тачку тебе посчастливится угнать, давая дёру из полицейского участка, а реально культурному человеку в этом мире нужно быть готовым ко всему.

Так и с языками.

Для начала — вполне разумная идея учить эсперанто, даже если само по себе оно никогда не пригодится.

Но потом — конечно, английский.

А если живёшь среди людей, заведомо знающих некий неродной для тебя язык — то желательно тоже приморочиться его изучением (пусть даже эти люди прекрасно владеют твоим языком).

Губернаторы и вице-короли Индии не гнушались изучением местных языков (не всех, конечно, ибо их там сотни, но вот хинди, урду, персидский — старались постигать).

И тут не важно даже, имеет ли этот язык статус «государственного». Важно, что на нём говорят твои соседи. А это бывает не только уважительно, но и полезно — знать, о чём именно говорят твои соседи.

Не уверен, что эсперанто сильно поможет в изучении украинского русскоязычными (если русскоязычный испытывает какие-то трудности с постижением украинского — возможно, ему вообще уже ничего не поможет), но вот с изучением литовского, латышского, даже эстонского - может, и небесполезен будет предварительный «бустер» в виде эсперанто.

Поэтому, я ничего не имею против развития этого действительно очень «прагматичного» и простого языка — хотя сильно сомневаюсь в его способности вытеснять естественные и культурно развитые языки, с их многовековыми пластами разнородной лексики и идиоматики.

Вот как-то за сто лет — не шибко это получается, вытеснять их.

 

 

 

Comments

[tatit12]

Если универсальный язык вводить, то я тогда за квенья или синдарин проголосую. Как минимум благозвучнее в отличии от эсперанто. А грамматика ... закачаешься. :)

[crapulous]

И всем ведь понятно, что мужской род там был оправдан, покуда был «кофей». А как стало «кофе» - мужской род сделался довольно абсурден.

Наоборот, «кофей» придумали, чтобы не вводить в заблуждение мужским родом слова «кофе».

Так же как и «филей». До определенного момента «филе» был мужского рода, а потом он исчез из рациона большей части населения страны и всем стало на это плевать.