[personal profile] artyom_ferrier

Как писал поэт Игорь Северянин, «весь я в чём-то испанском». Но он так писал потому, что ему надо было с чем-то срифмовать «ананасы в шампанском». Поэты — они такие. Особенно — когда гений, «повсеградно обэкранен и повсесердно утверждён».

А я вот ни болта арбалетного не поэт, но реально сейчас на испанской волне. Потому что, как докладывал уже, Эспаньоль учит Женька, наша Гражданка Мама, ну и приходится кое-что пояснять, и — чего добру пропадать — буду в заметках своих постить. Хотя, конечно, что до испанского — то соображения мои довольно дилетантские. С другой стороны, если б я имел познания академического уровня — я бы не смог ими поделиться, поскольку точно погряз бы в диалектных особенностях этого огромного языкового пространства. Потому что в собственно Испании говорят вот так-то, а в Мексике вот так-то, а в Аргентине вовсе по-другому, а в Бразилии вообще живут такие чудаки, что вместо испанского взяли и выучили португальский, как тот рассеянный учёный Паганель у Жюля Верна.

Так же мои наблюдения весьма поверхностны, и как ни наивны они покажутся истинным специалистам, но, по крайней мере, их можно высказать без риска свихнуть голову себе и окружающим.

 

 

Но если я чего-то не так говорю, если в той испаноязычной стране, где вы живёте, всё совсем по-другому, - то я рад буду поправкам и уточнениям. Потому что я не претендую на истинно хорошее знание испанского, хоть какого-то из вариантов. Я просто понимаю разговорную речь, сам мог объясниться, где бывал, и, вроде бы, умел объяснять людям, в случае нужды, некоторые базовые фишки так, что они, вроде тоже начинали понимать речь, - но не более того. Иллюзий по поводу своего испанского я никаких не строю.

Это вот когда кто-то порывается английскому меня учить, да ещё с позиции «я им занимаюсь тридцать лет, но всё равно никогда не смогу выдавать себя за своего, ит из нот поссибл» - тут, конечно, бывает сильное искушение сказать: «Then why wouldn't you just take a flying fuck at a rolling donut, moron?”

И на самом же деле — вовсе необязательно знать эту довольно экзотическую идиому (придуманную, кажется, Воннегутом), чтобы «проканать за своего». Но вот без чего точно это не получится — так это без сакрального знания, допустимо ли в данной культуре рыгать от пива в полный голос — или рекомендуется вести себя как-то скромнее. Вернее же — тут важно, на что должен быть похож в данной культуре чел, отыгрывающий (чуть не написал «отрыгивающий») ту или иную социальную роль. А такое знание, естественно, ты не получишь иначе, как бухая с народом. Никакие, блин, университетские кафедры этого не заменят.

Вообще, это всё примерно как с Москвой. Вот что нужно, чтобы, приехав из провинции, заделаться труЪ москвичом? Освоить в совершенстве московское произношение? Да всем похер — его, считай, нет, на самом деле. Вот это вот манерное растягивание «а-а» - это пародии (ну или редкие клинические случаи неосознанной автопародии).

Или, может, чтобы стать истинным москвичом, нужно выучить историю каждого дома в каждом Кривоколенном переулке? Да ладно! Истинный москвич — он сам офигевает от того, что у него в городе, оказывается, есть переулки с такими названиями, когда приходится скататься по какому-то адресу.

Но что реально делает из ранее приличного человека истинного москвича — так это всего две фразы. «Понаехали тут!» и «Москва не резиновая!»

Впрочем, речь была не про Москву и не про Штаты. Я лишь хотел подчеркнуть, что, в отличие от Штатов и Москвы, где мне доводилось выдавать себя за «своего» (хотя я питерский на самом деле), в испаноязычных странах, по хорошему счёту, и задачи такой никогда не стояло. Не, там я бывал просто как «Don Artyomo, nuestro amigo”. Почему? Потому, что так сказал Анхель. А это значит — mi casa es tu casa.

И тут кто-то, проверив фразу через гугл, заметит: а вот говорят ещё: mi casa es su(!) casa? А в чём разница?

Хорошая прегунта — и потому аделанте к делу.

Сейчас поговорим, пожалуй, про личные местоимения. Ну, я-ты-он-она... вместе выебем слона... Ой! Уберите от экранов детей. Испанский — это слишком фривольный язык. Более развратный — только французский. Хорошо, что не про него сейчас.

Так вот, личные местоимения в испанском. В именительном падеже, то есть, как подлежащее, субъект. Yo, tu, el-ella-Usted, nosotros, vosotros, ellos-ellas-Ustedes. В принципе, они есть — и глупо отрицать этот факт. Но на самом деле — можно считать, что их практически нет. Вернее, всегда нужно быть готовым к тому, что их не будет.

Что имеется в виду? Ну вот про английский язык говорят с ранних классов школы: «Дети, запомните: там всегда есть подлежащее и сказуемое». Врут, конечно (как и все взрослые во всех школах). В разговорной речи — может и не быть подлежащего. «He is here. Says he wants his money”. Но что верно, для английского это всё-таки очень неформальная речь, да и то опускается местоимение-подлежащее весьма неохотно. А уж когда это не какой-то там «he”, но I любимый, с большой буквы — то никогда практически не опускается. Индивидуализм потому как.

В русском — с местоимениями обращаются вольнее. «Встречались с Анкой - - Да, и что говорит?» То есть, пропуск третьего лица — обычное дело, когда в принципе даётся понять, о ком речь. Второе лицо — в вопросе опускается как правило, особенно «ты». Хочешь яблочко?» «Ты» в этом случае - скажет разве что плохо дрессированный шпион ЦРУ. Ну и «я» - запросто выпадает. «Подумалось тут: сгоняю-ка на Мальдивы, что ли? Давненько там не бывал. Даже и не припомню, когда. Не, ну говорю же: «подумалось». А так вот мелочь по карманам поскрёб — на пачку ЛД хватило».

Однако ж, эти вольности русского — ничто по сравнению с испанской манерой прятать личные местоимения. Серьёзно, и в самой Испании, и в «Латине» (ну, насколько я могу судить) можно неделю отвисать со всякими gente (“пиплами» по-русски), и ни разу за всё это время не услышать ни yo (я), ни tu (в значении «ты», а не «твой»). Да и в третьем лице, вот стоит обозначить субъекта хоть как-то — дальше будут жечь одними глаголами, как будто его вообще нет.

Поэтому, читая тексты и разбирая субтитры к фильмам, в испанском жизненно важно смотреть на окончания глаголов. Ибо llamo – это «я звоню», а «llama” - это «он-она звонит» (в своей устной речи все испаники, обычно, проговаривают о-а даже в безударных позициях, почему им и трудно будет стать истинными москвичами, покуда не научатся говорить «Панаехэле!»).

И дело усложняется тем, что в прошедшем времени («претерите», простом однократном) всё несколько иначе: llamO (с ударением) — это «он-она», а llamE – это «я».

И he dicho – это «я сказал», а ha dicho – это «он-она сказало». Да, это примерно то же, что в английском have-has said: как бы перфектная форма из глагола «иметь» и пассивного причастия. «Как бы» - потому что в латыни, откуда пошло понятие «перфекта», просто совсем другая была его концепция.

Если же представить, что в испанском даже простенькие фразы бывают обильно усыпаны коротенькими «объектными» местоимениями (о чём речь дальше), и при этом у тебя нет подлежащего-субъекта, то без вдумчивого анализа глагольных окончаний постижение смысла просто накрывается медным тазом. Там невозможно понять, кем на ком стояли, если те, кто стояли, просто покурить вышли — и даже не обещали вернуться.

Это всегда нужно иметь в виду, про испанский, что местоимения-подлежащие в именительном падеже там (!)как правило(!) отсутствуют. Поэтому нужно смотреть на глагольные окончания, чтобы понять, кто именно совершал какое-то действие.

Но порою кажется, что лучше бы они реально отсутствовали совсем. Ибо те, что всплывают всё же — порождают конфузы.

Вот взять множественное число второго лица, «вы», когда это «вы» подразумевается состоящим из «тыков», а не «выков». И тогда, гласят грамматические справочники, это будет vosotros. А если всё-таки «выки», т. е. люди, требующие вежливой формы, в прошлом Vuestra Mercedes (ваша милость), ныне сокращённая до Usted, то и при обращении к нескольким таким «ихним милостям» будет Ustedes. И всё это, ихние милости, - в третьем лице множественного числа.

Что, конечно, немного напрягает, когда приходится обращаться к собеседнику всё время так, будто он «ихняя милость», и говорить про него «соизволит ли; соблаговолит ли». Поэтому испанцы в целом очень быстро и легко переходят с Usted на tu, без каких-либо формальных ритуалов, вроде питья на брудершафт. В действительности, у них есть для этого специальный глагол, tutear. И где-нибудь на второй-третьей реплике собеседник скажет: Me puedes tutear - “Мне можешь тыкать».

А в Латине — да к тебе запросто и совершенно незнакомый человек обратится на «ты». То есть, он не скажет tu (потому что местоимения вообще опускаются, как говорилось), но он употребит глагол во втором лице — и это не считается поводом для дуэли (особенно, если он скажет «amigo”).

При этом и в самых чопорных корпорациях европейской Испании на заседании совета директоров — запросто могут они обращаться друг к другу, собирательно, vosotros (ну и производные косвенные, вроде os). Совсем как пятиклассники, которые и не пытаются «этикетничать».

Резонно предположить, что в Латине, как в ещё более вольнолюбской среде, чуждой условностей, обращение Ustedes к группе уважаемых лиц, типа, «доны-пэры-кабальеры, идальги мои драгоценные, вот все эти ваши милости, как они есть» - должно просто лишиться смысла.

Должно. Было бы. Но реальность такова, что если ты подойдёшь где-нибудь в Гватемале к стайке уличных ребятишек-тинейджеров и обратишься к ним как к «vosotros”, а не Ustedes – поначалу обида будет смертельная.

Да, конечно, они знают, что так говорят в Испании. Они в школе читали испанскую литературу (и подобающую канонам латиноамериканскую).

Но здесь — не Испания. Здесь — живут гордые потомки тех, кто ушёл из Испании. Здесь все — сплошные идальго да кабальеро да конкистадоры. И если ты этого не понял, гринго, то, возможно, тебе что-то мешает понимать элементарные вещи. Возможно, твой разум затмевает твоё dinero. Но мы, явив милосердие, можем излечить твой недуг...

Правда, что следует сказать про испанцев (и латинов), вот насколько они импульсивны, порывисты — настолько же отходчивы и расположены к благодушию. При этом они обладают, возможно, врождённым чувством прекрасного. Поэтому неудивительно, что только что этот парень негодовал и грозился отобрать у тебя dinero, а сейчас говорит: «Но что до этого изделия, то оно по-особенному прекрасно, когда минимализм эстетики столь нарочит. Его по праву можно было бы считать шедевром супрематизма, достойным сразу трёх Малевичей. Это ведь Глок-17, если не ошибаюсь? Подобный выбор безусловно подчёркивает хороший вкус благородного дона, и, конечно же, никто не может поставить под сомнение его право пользоваться тем наречием, каким он соблаговолит».

Ладно, кроме шуток, скажешь в Латине кому-то vosotros – можешь действительно нарваться. На раздражение, по крайней мере. И хотя один приятель шутит, что, из-за фактического неразличения «б» ив» в испанском, им кажется, будто ты их обозвал «босотой», на самом деле причины этого раздражения — они не «этикетные». Они практические.

Ну, когда язык не сакрализируется и не берётся под опеку некими жрецами, блюстителями его чистоты, когда отношение к нему более утилитарное — он стремится отбрасывать лишние сущности. Нет, при этом, конечно, он обрастает новой всякой фигнёй, зачастую иррациональной, но от старой — пытается избавиться.

И вот сосуществование двух форм обращения к группе людей, где одна «вы, просто уважаемые люди», а другая «ваши милости, уважаемые бесконечно» - кажется, конечно, перебором. И резонно было бы предположить, что если избавляться, то именно от «сверхвежливой» формы. Но штука в том, что личные окончания у второго лица множественного числа (которое vosotros) – пожалуй, понавороченней, чем у третьего. Особенно — в претерите (однократном прошедшем). АбластЕисаблАрон. ДесидистЕис — десидьЕрон. Ну, третье лицо явно проще.

А главное, тебе всё равно нужно знать форму множественного числа третьего лица, чтобы говорить «они делают». И тебе по-любому нужна будет неформальная «тыкатьльная» форма единственного числа второго лица, потому что если говорить барышне, в приватной обстановке, «не дозволит ли ваша милость своему покорному слуге воскурить фимиам на алтаре Амура» - это только один раз будет прикольно. Ну два. А дальше — могут начаться уже какие-то суровые психосоматические проблемы. Оно кому надо?

А вот форма, единственно пригодная для обращения к группе людей, которых ты по каким-то причинам не хочешь называть «ваши милости» - она оказалась лишней во многих латинских диалектах. Ибо, ну почему не назвать-то людей вежливо? «Мы полагаем, что ваши милости изволили попутать рамсы, зарулив на наш район» - «А мы полагаем, что ваши милости изволят кидать безосновательные предъявы». Ну, реально же потомки идальгов-конкистадоров. Они и должны базарить аристократично.

Поэтому, оказавшись в Латине и услышав там, как всякая уличная гопня обращается друг к другу Ustedes, чего в Испании не делают директора крупной корпорации, собираясь на совет — не удивляйтесь. Дело не во вчерашней марихуане — никто ничего туда не подмешивал. Дело — в региональных культурных особенностях.

Конечно, словари и прочие лингвистические пособия стараются подмечать такие особенности — но иногда просто не поспевают. А иногда — не акцентируют должным образом внимание на том, как говорят люди, полагая, что так они говорить не должны и от этого следует их излечить.

Характерный пример — использование «объектных» местоимений, т. е. «его», «её», в нашем винительном падеже. Я касался этого вопроса в недавнем своём эссе о слове «lo”, про которое утверждал, что это самое важное слово испанского языка, потому что оно означает максимально широкое «то», кроме случая, когда означает «его» (какого-то человека). Типа, «я его вижу» - «lo veo”.

Ну а поскольку в испанском два рода, то для тёток используется аналогичное объектное местоимение «la”. То есть, «её вижу — la veo”.

При этом испанские грамматические справочники упоминают, хотя бы вскользь, что когда речь заходит о неодушевлённых предметах, а не людях, то намечается тенденция к использованию lo для обоих родов. И здесь-то его можно трактовать как ещё одну разновидность «то». Ибо не дохрена разницы: «я его, дерево, вижу» или «я ТО вижу» (вот то самое).

Русские пособия, какие видел (не скрою, я мало с ними знаком) — продолжают настаивать, что поскольку сохраняется разделение существительных на роды, то сохраняется и разделение объектных местоимений сообразно роду. То есть, если ребятишки играли в футбол и у них улетел мячик (а это la pelota, женский род в испанском), и один из них просит кого-то подать — то скажет damela.

Возможно, те места испаноязычного мира, в каких мне доводилось побывать, населены были исключительно дремучими дикарями, не знающими культуры речи и не ведающими стыда за её отсутствие, но если бы кто-то, прося отдать мяч, отозвался о нём, как la – на него бы посмотрели очень подозрительно. Типа, колись, что у тебя было с этой «пелоткой». Ибо если ничего не было и жениться не обещал — то тогда это просто предмет, и «заместительно» про него говорят lo.

Вообще, конечно, само по себе наличие грамматических родов для вещей, не имеющих выраженных половых признаков, - это один из самых главных идиотизмов, придуманных человечеством.

«Вот это стул, на нём сидят. Поэтому он — мужского рода. А это табуретка. На ней сидят, и поэтому она — женского рода. А это муж её табурет. Обратите внимание, какой подтянутый, какой молодцеватый красавец!»

Ей-богу, люди, которые это придумали, - они точно жутко страдали от нехватки порнухи из Инета. И потому, наверное, выкладывали всякие затейливые композиции из подручной утвари, представляя, что вот это мальчик, а это девочка... Извращенцы!

Ну, естественно, именно как извращение более-менее здравый рассудок и воспринимает грамматические «гендеры» для, скажем так, сексуально индифферентных всяких предметов мебели, домашней утвари, одежды, спортивного инвентаря и прочих малообщительных вещей. И при возможности — старается избавляться от проблем, вызванных этой девиацией ментальности. В частности, вот, в испанском, насколько слышал, про любой неодушевлённый предмет, пусть он и числится в женском роде, скажут «lo”, “то». «La”, “её» - только про человеческую натуральную тётку (и такие понятия, как suerte, удача, потому что она-то для всех всегда женское божество).

Вернее, не только про тёток человеческих и божественных говорят la. Потому что, помимо гомо сапиенс, на этой планете есть и другие виды, имеющие половые признаки. Но вопрос с животными — он несколько неоднозначный.

Впрочем, он и в английском неоднозначный. И тут позволю себе небольшое отступление.

Помню, среди многих «ыкспертов», убеждавших меня в том, что как ни учись, как ни ебись, невозможно выдать себя за «своего» среди носителей языка, - нашёлся один, который даже подкрепил свою мантру теорией. Он сказал: «Вот ты хоть раз, а не выдержишь и проговоришься, отозвавшись о «собаке» she. Тогда как в английском о животных принято говорить только «it”

Да, я обожаю людей, которые приходят рассказывать мне, как чего устроено в английском. Забавнее могут быть только попытки поучить меня русскому.

С другой стороны, нельзя и судить таких людей строго. Ну, им в школе наговорили много удивительных вещей про английский язык — и они до сих пор в это верят.

Что ж, в каком-то роде — это правда, что лет двести назад о животных принято было отзываться преимущественно словом “it”. С другой стороны, в тех кругах, где так было принято, вполне могли сказать «it” и про какую-нибудь маленькую нищенку, которая побирается у парадного подъезда. «Please, take it away. It's utterly disgusting, this thing”.

Но с тех пор времена немножко изменились, как и нравы. Кому-то, конечно, кажется, что они упали и ожесточились — но таким я бы посоветовал почитать... скажем, Гюго, «Человек, который смеётся». Конечно, неистовый Виктор мог немного сгущать краски, но в целом для тогдашней британской аристократии - «it” было всё, что не принадлежало к их кругу. Ну ещё — выделялись корабли. Потому что у корабля, как известно всякому англичанину, есть душа и грация, поэтому корабль — это she.

Сейчас же, однако, я представляю, как ты заявишься со своей собакой к ветеринару и скажешь: «There's something wrong with it. Give it some pills, or what”.

Представляю реакцию ветеринара. «IT?! What is really IT here, that's you, you heartless bastard!”

Да, мы живём в довольно «зоофилическое» время. И на человека, который говорит it про свою(!) собаку или кошку — будут смотреть косо. По крайней мере, его заподозрят в некоторой туговатости, что он всё никак не может разобраться, чего там у его любимца под хвостом.

Серьёзно, о животном отзываются «бесполо» - лишь постольку, поскольку его пол либо не известен, либо не важен. Но при этом про собаку, даже неизвестную, по умолчанию скорее скажут he. И, кстати, про акулу тоже he, что для нас немножко непривычно, поскольку мы привыкли приписывать этим красоткам «фамфатальность».

И само собой понятно, что про домашнего любимца, который имеет имя и чей пол известен — будут говорить he или she. Более того, и двести лет назад надменный британский аристократ вполне мог называть собачек из своей своры he или she (это крестьяне для него были скорее it)

Более того, и отзываясь об олене или кабане, на которого охотится, тот же аристократ, умея определять пол, вполне мог говорить he. Ибо, конечно же, он пришёл, чтобы убить это животное - но он при этом не хочет быть бездушен и неучтив, чёрт побери!

Вот в каких случаях о животном действительно говорят it – это когда не подразумевается сколько-нибудь сильная душевная к нему привязанность, равно как и вопрос его половой принадлежности не является первоочередным.

В таких случаях употребление he или she — даже может быть сочтено некоторым «маньячеством». Ну вот, к примеру, многие наши люди выучили в школе, что курица по-английски будет hen (а петух, соответственно, cock, но этим-то словом уж точно лучше не разбрасываться в англоязычной среде). И можно себе представить, как смотрели в какой-нибудь кафешке на гостя из снежной России, который заявлял: «I would like a hen. Please, give me her”. Ну, что называется, «месье знает толк в извращениях».

Ну, сейчас-то, полагаю, и наш брат усвоил, что hen – это вот чего-то квохчущее на ферме. А та курица, которая хаваеца — это chicken. И конечно, оно — it. А мальчик оно или девочка? Who the fuck cares? Its destiny is to get eaten, not married and “happily ever after”.

В испанском — концепция примерно такая же. Домашний любимец — конечно, будет упоминаться сообразно гендерной принадлежности. No se donde mi gata es. Tengo que buscarla. То есть, la, если это gata, а не gato. “Не знаю, где моя кошка. Придётся поискать её».

Слышал, чтобы так же про коров отзывались, la. Правда, то бывали люди, которые знали толк в коровах.

Испанский вариант chiсken'а, pollo – это мужской род, поэтому в любом случае lo. И это чисто утилитарное выражает отношение, как к курятине. Ну, когда не имеются в виду именно цыплятки, вот эти трогательно попискивающие пуховые шарики, которые только через пару месяцев получат приглашение на барбекью, а пока ими можно умиляться. Но, собственно, и в английском chicken – это может быть цыплёнок как объект умиления. Ну, когда он ещё не разделан, не упакован, даже не выращен.

Но вот собственно курица, la gallina в испанском, в отличие от английского hen, имеет значение, близкое к русскому. То есть, в курице можно видеть как чисто кулинарный ресурс, так и личность.

Поэтому, выбирая и покупая на рынке живую курицу, тебе, вероятно, самому следует определиться с целями своего приобретения. Если ты хочешь пригласить её в дом, усадить за стол, приставить к ней гувернёра, научить игре на фортепьяно — наверное, ты скажешь про неё la. Voy a comprarla.

В ином случае, если ты не намерен приглашать эту курочку дальше кухни — вполне можешь сказать про неё lo. И плевать, что прежде в ходе беседы с продавцом вы называли её la gallina, а это женский род. Если ты покупаешь её как «нечто для супа», то значит — ты покупаешь «это». То есть lo.

Думаю, иные пуристы от испанской словесности здесь возразят, что всё же так говорить неправильно, что объектное местоимение должно следовать роду, но — люди так говорят. И довольно часто. В чём несложно убедиться, заковычив в Гугле «comprarla” и «comprarlo”. Второй вариант по частотности превосходит существенно: 18 миллионов против 4.8. Притом, что распределение существительных по родам — ну примерно равное. И нужно понимать, что если человек говорит о покупке машины, то сами-то слова и coche, и carro (латинский вариант) — они мужского рода. Но человек обычно называет конкретную марку — и тогда скорее всего говорит la. Потому что машина — это НЕ неодушевлённый предмет. В ней есть душа и грация. Поэтому, если не внедорожник, который скорее всего самец, то, вероятно, это самочка.

Но когда душа и грация твоего приобретения тебя не очень волнуют, когда нужно просто затовариться каким-то стаффом — то говорят lo. “Купить то». Ну и во многих других сочетаниях с заведомо неодушевлёнными предметами будет lo, даже если они как бы женского рода.

Но вообще, конечно, нужно понимать, что некоего общего и единого и «правильного» испанского — не существует. Нет, все региональные диалекты в принципе взаимопонимаемы, но различия, возможно, даже более существенные, чем в английском (который больше спаян стандартами CNN, BBC и Голливуда).

Поэтому в разных испаноязычных странах — можно встретить разные не только лексические, но и грамматические варианты. И сначала, конечно, они воспринимаются в штыки всякими академиями словесности, а потом, бывает, на них машут рукой и признают за новую допустимую норму.

Если говорить о местоимениях, то вот так было с употреблением le вместо lo. Напомню, рассуждая об этом словечке, я сразу отделил такое его значение, как «его» в винительном падеже. Во фразах вроде lo veo («его вижу»). Но тогда я не стал углубляться в вопрос и сообщать, что на самом деле такое отделение смысла — язык сам делает с некоторых пор. И всё больше людей, даже вполне образованных, говорят le(!) veo. Что по-русски примерно означало бы «ему вижу», поскольку le – это аналог нашего дательного падежа. И с одной стороны, вроде, оно звучит нелепо (и эта тенденция даже имеет научное название - leismo), но, видимо, испанский язык хочет зарезервировать для lo только значение «генерального ТО», отшив все остальные. И Академия признала правомерность использования le veo (и подобных конструкций), когда речь идёт о человеке мужского пола. Но в остальных случаях, конечно, lo, когда это не «его», а «то», когда это чурка какая-нибудь бездуховная.

Да, ну и раз мы коснулись «дательных» местоимений, le, les, то следует, наверное сказать следующее. Весьма часто они используются вместе с «винительными» (то есть прямыми объектными). Допустим, тебя попросили кому-то что-то сказать, и ты, отчитываясь в выполнении, говоришь: Le lo dije (но не спешите запоминать эту фразу именно в таком виде!) Порядок слов - «ему то сказал».

Однако ж, поскольку вот это вот «ле-ло» просто не очень благозвучно и сбивает с темпа (а испанский — очень ценит свой темп), то на самом деле говорят Se lo dije. Причём, это se заменяет и le, и les. Очень единообразно, очень удобно.

Но мне доводилось встречаться с тем, что, поскольку эту фишку зачастую объясняют в школах и пособиях кривовато, то новички путают это se c окончанием возвратных глаголов (это в испанском примерно то же самое, что в русском: llamar – звать (когда не «звонить»), llamarse - “зваться»). Хотя на самом деле там может не подразумеваться никакой возвратной формы. Se lo dije или se lo doy – это просто «ему(ей, им) то сказал» и «ему(ей, им) то даю» соответственно. А se – заменяет le или les в целях благозвучности (испанский о ней весьма печётся).

Иногда же новичков вгоняют в ступор конструкции вроде Se lo dije a mi hermano. Буквально: «Ему то сказал моему брату». И вот заморачиваются: кому ему, и причём тут брат? Хотя на самом деле цель таких конструкций — как раз избежать недопонимания. Это уточнение. Но по-русски было бы: «Ему, своему брату, я это сказал», и в английском примерно так же будет (I told this to him, my brother). По сути, и в испанском та же фигня. Никаких новых персонажей не добавляется — просто уточняются уже помянутые.

Да, ещё я обещал рассказать, почему вот в этой расхожей фразочке, mi casa es tu casa (что по-русски будет «би май гест»), часто говорят не tu, а su.

Ну, это — притяжательные местоимения. Mi, tu, su. Мой, твой, его (а также её, а также Вашей Милости, то бишь Usted). То есть, третье лицо притяжательного местоимения, su, указывает на Usted, вежливую форму. То есть, буквально это переводится «мой дом — её дом», где под «её» подразумевается «Вашей Милости».

Ну и хватит, пожалуй, на сегодня.

 

 

Profile

Артём Ферье

March 2017

S M T W T F S
    1 2 3 4
56 789 1011
12 13 14151617 18
192021 22 232425
26272829 3031 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 17th, 2017 04:01 am
Powered by Dreamwidth Studios