![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
artyom_ferrierЧестно признаюсь, к Жоре Крыжовникову как к фильмотворцу у меня отношение несколько противоречивое.
Первым из его творений довелось посмотреть короткометражку «Нечаянно» - и понравилось. Несмотря на некоторую «чернушность» - показалось довольно стильненько. И кратко. И талантливо.
Потом смотрел «Горько», и пусть некоторые моменты забавные — но в целом не понравилось. Ну, какие-то там слишком уж убогие уродцы. А над убогими — смеяться всё же грех. Цапник — хорош, но не вытягивает.
В общем, тогда я аттестовал сей жанр как «Кое-какие потешные истории из жизни провинциальной биоты, или Почему бомбардировку Воронежа надо будет считать актом милосердия».
Потом видел «Родные» - и отнёс к тому же примерно жанру. Бурунов — хорош, конечно, в любую погоду, но тут — не вытягивает (а Трескунов — хорош был в детстве).
И в целом я решил, что Крыжовников - «не моё» (благо, и без меня он аудиторией не обделён).
Но тут случились эти «самые-самые реальные-пререальные пацаны», которые «Кровь на асфальте» (и оно же - «Гопота казанская») - и сериал, не успел ещё выйти первый сезон, тут же стала обгавкивать вся «великодержавная» мразота (ну и просто все записные ублюдки, непременно спешащие своим гневным квохтаньем изобличить «поклёп на наше славное прошлое, блистательное настоящее и безмерно сиятельное будущее»).
И я решил, что стоит посмотреть.
Спасибо мразям и ублюдкам за рекламу.
Что ж, посмотрел на данный момент пять серий — и не жалею.
Очень так динамичненько сделано, и, можно сказать, душевно.
Аж прямо ностальгией прошибло.
Сразу должен оговориться, что сам-то я питерский, 76 года, на закате Союза много бывал в Москве, а вот в Татарию заносило уже гораздо позже, в нулевые.
Поэтому, конечно, с тамошними реалиями и раскладами знаком «постольку-поскольку», с чужих слов, с «третьих рук».
Личный опыт коммуникации с поволжской гопотой — у меня весьма ограниченный. Даже можно сказать, «единичный».
Как-то в девяносто втором довелось пообщаться у «Бисов» (Булгаковский дом на Садовом) с компашкой таких характерных «орков» в полосатых штанах — уж не знаю, с Казани ли, с Челнов ли, но явно откуда-то оттуда. То есть, там и славянской наружности были ребятишки, но обилие раскосых мордашек намекало на поволжское происхождение.
И вот неизгладимое впечатление оставил один такой мощный «урукхайчик», не то чтобы очень рослый, но весьма коренастый, предположительно с борцовским бэкграундом. Он меня чуть до нервного срыва не довёл.
Ну, я с восьми лет занимался боксом, с тринадцати — карате, привык к тому, что мой удар котируется у гопни как безусловно нокаутирующий, а этого батыра всё молотишь-молотишь, всё пинаешь-пинаешь, что твою макивару, а он — стоит себе и только что не покуривает.
Нет, понятно, что в глубоком дауне, даже в грогги — но вот очень стойкий попался экземпляр. Прямо даже уважение начал испытывать. Но, чёрт побери, какая ж это была маета, пробивать ему одну вертушку за другой и тихо думать про себя: «Давай, батыр, вались уже! Не хочу я тебе башку отрывать!»
И когда всё же осел — мы позволили его братве отступить «с честью», утаскивая своего этого мегабойца.
Да, с чего тогда схлестнулись?
Ну, как обычно это с гопнёй и бывало. «Господа, а вы не находите несколько поверхностной и даже превратной трактовку «Бесов» Достоевского в творчестве Альбера Камю?»
«Чо? Бесы? Ты кого «чертями» назвал?»
Ну и понеслась.
Серьёзно же, чем действительно подкупали тогда эти поволжские ребятишки — так это именно тем, что они и не нуждались в долгих «разводках» и «подводках».
Они — являли собою чистое, прагматическое хищничество без заморачивания какой бы то ни было «идейной базой». Они набегали тогда на города примерно так же, как это делали их тюркоязычные предки тысячу лет назад.
И это, ей-богу, в них подкупало, такая «кристальность» наивного разбойничьего стяжательства. В противоположность местным столичным (и пригородным) гопникам, которые всё-таки старались подтянуть под свой промысел какую-то «идейную правильность» и потому воспринимались как «жополизы Совка».
То есть, прошу понять верно, для молодёжи, разумеется, это естественно — проявлять некоторую асоциальность. Или даже криминальность. И уважение к чужой частной собственности — довольно сложное чувство, которое не даётся с инстинктами. Годам к пятнадцати, бывает, оно просто ещё не успевает развиться.
Бывает, оно не успевает развиться и к пятидесяти, при седых мудях и учёных степенях — и потому мы наблюдаем нынче такое засилье социалистов среди современной университетской профессуры даже в самых, казалось бы, успешных буржуазных странах.
И вот этим профессорам, по хорошему счёту, не хватает яиц, чтобы заделаться откровенными разбойниками, поэтому они предпочитают рассуждать об «общественном благе», изображая «идейную правильность».
То же бывало и со «столичными» гопниками, которым зачастую не хватало духу сказать: «Я отберу у тебя твой плеер просто потому, что он мне нравится», а вместо этого приходилось обосновывать свои наезды тем, что «Ты слушаешь на этом плеере неправильную музыку». «Классово чуждую», можно сказать. «Против Линии Партии прёшь, контра», короче.
Вот поэтому — они и воспринимались как «совковые подстилки». Которые, конечно, «протестные» и «асоциальные», когда дело касается отправления малой нужды в лифте — но становятся очень «правильными пионерами на страже советского строя от волосатых щупальцев заграницы», когда дело касалось обоснования их разбоя (и — в надежде на понимание и снисхождение от властей за то, что всё-таки - «наши люди, пусть и погорячились»).
И это-то было особенно омерзительно в таких «пионерствующих гопниках».
Но вот эти поволжские «баскаки» - казалось, были избавлены от идейной шелухи. Им, казалось, вовсе пофиг, кто какую музыку слушает и какой хаер носит, им даже некогда было вдаваться в такие нюансы, а просто увидел ценную вещь — хватай.
И эта-то «варварская» непосредственность — подкупала в них. Поэтому и бить их приходилось как-то без ненависти — так же «прагматически», как и они творили свой чистосердечный разбой.
При этом, хотя сейчас, конечно, воспоминания умильные и ностальгические — но тогда было полное понимание, что в случае чего — ты запросто и ножик в печень выхватишь от этих ребятишек. Да, они были по-своему беззлобные, невредные — но жёсткие. Куда более жёсткие, чем бывали местные «худосочные» гопняры.
Благо, их-то, этих поволжских налётчиков, главная задача была поохотиться и слиться в туман, к себе на Волгу. Если видели к тому помеху — элементарно могли зарезать. Понимая, что если удастся свалить — то хрен кто найдёт виновного, хрен кто вообще будет разбираться, чего там было в драке. А вот если попасться ментовке в чужом городе — то это залёт, это неприятности, тут-то могут всё повесить: и что было, и чего не было.
Впрочем, тогдашняя советская ментовка, особенно в приложении к молодёжным бандам — это отдельная песня.
Да, сейчас, конечно, в некоторых кругах принято превозносить её несравненный профессионализм, ну и нельзя отрицать, что где-то в недрах МУРа могли водиться всякие Знаменские да Томины, откуда наводили ужас на цеховиков и мафиозных боссов. Но вот на криминальную молодёжь — советская ментовка ужаса не больно-то наводила. Да и на некриминальную тоже.
Честно, эти серые ребята в погонах воспринимались тогда как те ещё лохи и клоуны. Нет, ну были, конечно, среди них люди и толковые, и даже душевные, но в целом — это бумажный такой тигр был, советская милиция.
В сериале Крыжовникова — это, в общем-то, неплохо показано. Вот общее настроение, общее отношение к ментовке.
В целом, когда меня просят выразить своё видение позднего Совка парой слов — мне на ум приходит: «Страна растерянных взрослых».
А самые растерянные (и потерянные) были как раз советские менты, которые зачастую вообще уже ничего не понимали, что творится, и не хотели понимать, и впадали в апатию, и никому не верили прежде всего в собственной своей системе, и теряли всякие стимулы к тому, чтобы что-то делать (даже если теоретически ещё сохраняли способность что-то делать).
Помню один показательный случай, когда в 88 у одного друга гопники отжали мафон. Хороший мафон, Шарп двухкассетник — такой в комиссионке рублей за пятьсот можно было продать, примерно три тогдашние средние зарплаты.
И вот он пришёл в ментовку подавать заяву, а там попался участливый капитан, который соизволил растолковать.
«Слушай, вот ты говоришь, что было их человек десять и вроде местные. Допустим, мы их срисуем по твоим описаниям и найдём. А что дальше? Ну вот подойдём мы к ним, начнём обвинять. Что якобы они отобрали у тебя магнитофон, угрожая ножиками — как ты говоришь. Но это ж — ты(!) говоришь. А они скажут, что это грязная клевета. Что ты сам к ним подошёл и предложил купить этот магнитофон, скажем, за сто рублей. И вот они повсюду насобирали, назанимали, честно его купили — а теперь ты их ославить решил. И нажиться на них, отобрать честно купленную вещь. Ну и мы-то с тобой понимаем, что это бред, но для суда — это будут десять их слов против одного твоего. Как бы ещё не пришлось на тебя дело заводить, за «мошенничество».
Да, тот мент соизволил объяснить свою «беспомощность» - и это было очень мило с его стороны. В большинстве-то случаев — они просто отшивали заявителей с жалобами на гоп-стоп, тем более малолетних, вообще ничего не объясняя. Поэтому, собственно, в Союзе была такая прекрасная криминальная статистика.
По хорошему же счёту, нормально работать ментовка на местах научилась где-то к концу девяностых. Не все, но многие — научились. Когда почувствовали себя этакими здоровыми «феодалами», которые кормятся со своей земли и потому заинтересованы в том, чтобы на ней не было беспредела, чтобы никто не обижал всякого рода туристов, чтобы люди не переживали за сохранность своих вещей.
И я знаю ментов, современных ментов, которые бы не очень смутились от той перспективы, что гопники в один голос начнут нагло втирать, как они «честно купили мафон».
Ну, есть в этом мире «полиграфы», позволяющие отделять зёрна от плевел даже без «молотьбы» надпочечников.
И презумпция невиновности, конечно, штука уважаемая, но вот когда у тебя на районе обитает компания «спортсменов», которым все туристы норовят «честно продать» свои самые ценные вещи, а ты нихрена не можешь с этим поделать — это называется «профнепригодность», а не «законы связали по рукам и ногам».
На самом-то деле, когда действительно есть желание изжить уличный гоп-стоп (и прочие всякие «бакланские» проявления) — это делается очень просто.
Да, распутывать каждый свершившийся случай и набирать доказуху может быть муторно, но в целом — гопня долбится провокациями.
Просто запускается «вкусная» дичь, со всякими аппетитными цацками, всё фиксируется, и когда какие-то местные ребятишки начинают «торговаться», поигрывая ножичком — им объясняют, что ножичек — это уже разбой. На условку съехать не получится. Лет пять реального срока.
Конечно, так сразу-то ломать им жизни — не всегда уместно, но вот обламывать понты — это полезно. Без особой жести, без увечий — но делается так, чтобы инцидент запомнился, отложился в памяти, и, главное, чтобы пошёл слух по району: теперь — тут крайне небезопасно трясти лохов на улицах, это может быть подстава.
Мы проделывали такие штуки много-много раз в нулевые и десятые, благоустраивая места дружественных инвестиций, занимаясь «расширенным девелоперством» - это довольно просто и малозатратно, объяснить местной гопоте, что теперь быть гопотой невыгодно.
Однако ж, оглядываясь назад и раздумывая, почему советская правоохранительная система оказывалась настолько беспомощной и «безрукой» против сопливой молодёжной преступности — я прихожу к выводу, что на самом деле это и не очень-то было нужно властям, подавлять уличную преступность.
Отметим ради правды, эти молодёжные банды, эти разборки район на район, эти «идейные» предъявы, типа, не ту музыку слушаешь, не то шмотьё носишь — это ж далеко не только советское было явление.
Прекрасным образом это бывало и в Штатах, и в Европе, даже в самых как бы благополучных странах.
С одной стороны, можно сказать, что молодёжи просто скучно жить «тихо», а хочется как-то поразмяться (да, я-то сам — в юности защищал всяких неформальных пиплов от гопников, но должен признать, что если б гопников в природе не было — тогда, вероятно, гопником пришлось бы стать мне самому… так что спасибо им, гопникам, что они всё же были и не позволяли мне пасть так низко).
Во всяком случае, до появления игровых приставок Нинтендо — юношам точно скучно жилось бы без мордобоя.
С другой же стороны, если поставить себя на место государства, вот самых высших его властей — то какой, собственно, их интерес мог быть в том, чтобы пресекать всякие молодёжные криминальные явления?
Ну, если это государство живёт с туризма — то интерес очевиден. Беспредел на улицах — сомнительный «туристический аттракцион», поэтому — надо пресекать.
Но если речь идёт о какой-то промзоне в дербенях, куда никаких туристов и на аркане не затащишь?
И вот там — молодёжь кучкуется в группировки, ходит войнами район на район, при этом агрессивно настроена к чужакам, и к чуждым культурным явлениям?
Ну и замечательно, с точки зрения высших «имперских» властей.
Уже с младых когтей — приучаются к какой-то иерархии. К командным действиям.
Учатся не пускать чужаков на свою территорию — и проникать тайком на чужую.
Заодно и физической подготовкой занимаются, и реальный боевой опыт получают, учатся боль превозмогать да ран не бояться.
Чего ещё желать-то для будущих воинов державы?
Или — сокрушаться, что какие-то из этих «молодых бойцов» остаются лежать на пустырях с промленными бошками?
Ну, война не без потерь — в «полководческом» мировоззрении.
И подготовка к войне — подразумевает некоторую естественную убыль личного состава в ходе учений.
Но если из сотни молодняка мы на выходе получаем девяносто подготовленных бойцов, то пофиг, в общем-то, что десяток - «отсеялся».
Так выпьем за Улицу, которая готовит нам качественную боевую силу практически без усилий с нашей стороны, а лишь используя природные территориальные инстинкты молодых приматов.
Да, такой взгляд на «развитие молодёжи» - тоже имеет место, и не только в Союзе-России.
И что характерно, сами эти юнцы, при всех своих разборках «район на район», прекрасно понимали, что когда они окажутся в армии, парни с люто конфликтующих районов, которые вчера готовы были глотки друг другу рвать — естественно, они тут же заделаются «земляками» и лучшими «корешами».
То есть, кто не совсем безмозглый был — понимали, в общем-то, что это игра, все их разборки.
Жестокая игра, стрёмная игра?
Ну, в хоккее тоже можно без зубов остаться. Легко.
И вот это в фильме тоже неплохо показано, что молодёжь-то вызверяется друг на дружку, и то пережестит, то мстить начинает — но их старшие в целом понимают, что никаких истинных «антагонизмов» между ними нету, что это just business, и стараются всё же вести дела ровно, без лишней напряжённости.
Конечно, не всегда получается.
Впрочем, и в целом в Союзе конца восьмидесятых ситуация с молодёжными группировками — несколько вышла из-под контроля.
Да всё вышло из-под контроля.
Общество слишком усложнилось, чтобы можно было его контролировать довольно-таки примитивными и «оранжерейными» властными инструментами, давно утратившими связь с реальным миром «распределённых ресурсов».
Ну и вот атмосфера эта — неплохо, повторю, в фильме передана.
Прежде я смотрел кое-какие казахские кинцы схожей тематики (помню «Районы» Сатаева — тоже довольно хорошее впечатление), в российском же кинематографе тема молодёжной «асоциальности» была модной тогда же, в конце восьмидесятых, а потом переключились на более «взрослые» дела.
Сейчас же вернулись к гопотствующим детишкам — и вышло довольно мило.
Что особенно радует, нет этой «социальной» соплегонки в духе «Не мы такие, жизнь такая» и «Я начал жизнь в трущобах городских». Мол, у нас украли детство — и потому мы вынуждены были брать своё.
Один из главных героев, который Андрей, — действительно из бедноватой семьи, воспитывается матерью-одиночкой, носит дурацкое дешёвое пальто, но всё-таки не в землянке они живут и не совсем уж он «позабыт-позаброшен». В музыкалку ходит, на пианине играет.
Другой же, который Марат — так он просто «мажор». Папаша явно то ли главный инженер на каком-то производстве, то ли конструктор в «ящике». Да и то не каждый такой технарь на белой Волге тогда разъезжал. И хата нормально так обставлена, по тем временам, и одевается этот Маратик пристойно. Но вот — увлекла «романтика улиц».
На самом деле, это полная чушь, конечно, будто бы детишки идут в криминал от бедности. Нет, от собственной бедности — они идут в чистильщики обуви или газетами торгуют.
Но в юные бандиты — идут от чужого богатства, которое рядом, которое мозолит глаз, возбуждает острое чувство «социальной несправедливости».
Парадоксально, но рост благосостояния советских граждан в восьмидесятые — действительно имел место (несмотря на пустеющие полки продмагов), и именно это — катализировало, подогрело многие социальные процессы, в том числе — рост преступности, включая молодёжную.
Но в конечном итоге именно рост корыстной преступности — в общем и целом покончил со всеми этими дурацкими молодёжными сшибками район на район. Ну, глупо выгребать монтярой по черепу не пойми за что, «за честь родного Зажопья против Малой Мудянки», когда можно монетизировать свои бойцовские навыки, крышуя бизнесы.
Насколько правдоподобными видятся реалии фильма?
Ну, опять же, я в Казани тогда не жил. Впрочем, будь фильм и про мой Питер — могло бы быть опрометчиво кричать: «Нет, такого у нас не было и быть не могло».
Да в жизни — порою много чего удивительного бывает, о чём и не подозреваешь.
Но вот некоторой натяжкой показался момент, когда этот паренёк, Андрей, общаясь с девочкой-ментовочкой из ПДН, говорит ей о своих музыкальных пристрастиях: «Кино» слушаю, «Алису».
Тут — я немножко удивился.
Хотелось уточнить: «А «Аквариум», что, не слушаешь? А «Пинк Флойд» как тебе? И «Дорз» - тоже не слушаешь? Да ладно! Какой же ты после этого «гопник»?»
Если же серьёзно, тогда, всё-таки, музыкальные пристрастия имели явную «идейную заряженность».
И «Кино», а тем более «Алиса» - это как бы «рок».
А гопникам — положено было быть как бы против рока.
Я помню ещё в начале девяностых, как ходил на концерты «Алисы» с одной единственной целью — отваживать гопню от пиплов.
Так-то я Кинчева, честно, терпеть тогда не мог, считал «понторезом» и «насквозь вторичным эпатажником». Ну, «Красное на чёрном» - ещё ничего, «что-то в этом есть», но остальное — как-то вообще не цепляло.
Но близ его концертов всегда отирались коротко стриженные «музыкальные критики» в надежде пошакалить — и общение с ними было для меня главным гвоздём культурной программы.
Впрочем, конечно, со временем картина менялась, и довольно быстро.
Что до «Кино», то к концу восьмидесятых, пожалуй, Цой сделался уже «универсально популярным», и для некоторых гопников уже не было «зашкваром» его слушать.
Возможно, в Казани местная криминальная молодёжь терпимее относилась к року и раньше. Говорю же, они производили впечатление меньшей «идейной нагруженности» (только — добросовестное степняцкое стяжательство без предрассудков), поэтому нельзя исключать, что среди тамошней гопни и в середине восьмидесятых водились «алисоманы».
В конце концов, нельзя же и гопникам отказывать в нестандартном музыкальном вкусе. Вон, этот Алекс в «Заводном апельсине» - вообще под Девятку Бетховена кончал без рук.
А этот Андрей — он как бы ещё и с музыкальным образованием.
Впрочем, я бы меньше удивился, если б он и ментовской своей подружке сказал, что тащится именно от Бетховена и Моцарта.
Но с более «актуальной» музыкой тогда была одна проблема, которая может быть не очень понятна в наше время.
Ибо в наше время, если ты услышал что-то про какого-то музыкального перца, то ли лестное, то ли, наоборот, очень НЕ лестное (но от старпёров, а потому, значит, стоит заценить) — ну, ты вбиваешь его в гугл и смотришь на Ютубе.
В те времена само по себе первое аудио-знакомство — было не таким простым делом. Особенно, когда речь идёт о какой-то такой музыке, которую не крутят на радио Маяк и не выпускают на фирме Мелодия.
А ни Кино, ни Алису — уж точно не крутили и не выпускали в середине восьмидесятых. Первые их альбомы официально начали выпускаться — только в самом конце восьмидесятых.
Поэтому такая «андеграундная» музыка распространялась преимущественно на кассетах — или вот можно было услышать перепевки под гитару в соответствующей компании.
Но — в соответствующей. К которой ещё прибиться нужно.
И вот когда этот юный гопник заявляется, по приглашению, на квартирный сейшн и слышит там летовский «Зоопарк» - да, это вполне реальная тема. С той только поправкой, что без этой его подружки-ментовки — хрен бы его пустили в ту хату, с таким-то урловским прикидом.
Но вот Алису-то — где он мог впервые услышать?
Замечу, и с кассетами — тогда не так просто было.
Да, их записывали, ими обменивались, но — они довольно дорого стоили. Нормальная полуторачасовая кассета, Сони или ТДК, стоила рублей десять-пятнадцать (с рук, естественно; советские стоили дешевле, но слушать их было печально). Поэтому тратить кассету на какие-то левые эксперименты — никто бы не стал. Тратили — на то, что реально хотелось слушать, что было принято слушать конкретно в этом кругу.
И вот интересно, кто же такой щедрый выискался в окружении этого Андрюши, что подогнал ему записи Кино или Алисы — и откуда у него изначально возникло желание приобщиться (да, он, вроде, говорил, что выменял на записи Высоцкого, если не ошибаюсь).
Впрочем, наверное, это уж придирки.
А так, в целом — очень даже ничего, очень даже бодренько смотрится.
Вот кины восьмидесятых той же тематики — они смотрелись как «чернуха» и «мрачнуха». Ну, всё как-то очень депрессивно, как-то очень безысходно. Все друг дружку грабят да режут, стреляют да опускают.
А тут — какое-то светлое, ностальгическое восприятие.
Конечно, все друг дружку грабят да режут, и стреляют, и опускают — но делают это как-то без «налёта безысходности», что ли?
Ну и ещё из придирок — вспомнился эпизод, где двое этих главных гавриков, в набеге на Москву, отпинали и обули нефора со значком анархии на косухе.
Это — смотрелось несколько странно.
То есть, двое пятнадцатилеток наехали на двадцатилетнего парня?
Да они ведь приезжали — на охоту, за добычей, а не за «самоутверждением».
Поэтому, очень «прагматически», предпочитали быстро наваливаться толпой и обували, не давая опомниться — и так же быстро ретировались. Очень так «по-волчьи».
И как они могли оказаться всего лишь вдвоём? И нахрена им идти на такой риск (который в конечном итоге и стоил Андрею поимки)?
Впрочем, люди — не схемы, люди могут порой себя вести и не очень рационально. Особенно, когда эти люди — пятнадцатилетние гопники.
Ладно, продолжу, пожалуй, смотреть — там, вроде, очередная серия должна выйти.
no subject
Date: 2023-12-12 09:37 am (UTC)no subject
Date: 2023-12-12 01:09 pm (UTC)К тому моменту Цоя и Кинчева крутят по телевизору вовсю