Внезапно, про велосипеды

[artyom_ferrier]

 

Почему-то сейчас, на исходе женского дня, пришла на ум не вполне «женская» тема. Хотя — как сказать? Можно ведь сказать и так, что унисекс шагает по планете, и ремонт велосипедов — уже давно и женская, в том числе, тема.

Вспомнился разговор с одним соседом и приятелем по Гасиенде, где-то трёхлетней давности.

Он тогда решил заняться собой (своим животиком) и обзавестись великом. Типа, вспомнить детство.

Ну и предвкушая, вспоминая, а заодно советуясь с Лёшкой — предался довольно типичной старпёрской ностальгии.

«Вот в наши времена велики были — огого! Звери, а не велики. Надёжные, могучие, вечные. Конечно, без этих всяких новомодных наворотов — но зато и ломаться нечему. Настоящее советское качество!»

Я это слышал сотни раз, применительно к самым разным группам товаров.

Замечу, что непосредственно в моей юности, в восьмидесятые — было немыслимо, чтобы кто-то употребил выражение «советское качество» без иронии, а то и без сарказма.

Тогда казённый лозунг «советское значит отличное» воспринимался не иначе как издевательство. Поскольку в народе бытовало прочно укоренившееся мнение, что качественные вещи — это только забугорные, с загнивающего Запада, включая Восток («Вот дядя мафон из Японии привёз, Юнисеф — так зверь, а не мафон, его с третьего этажа на асфальт уронили, так он раскололся, но потом веником собрали — так работает!»). Ну ещё, конечно, дореволюционные вещи котировались. («Вот у бабушки была швейная машинка Зингер — так зверь, а не машинка: хоть телагу прострочит, да так, что в камзол князя Потёмкина превращается!» Ну в крайнем случае — пусть советское, но где-то сталинской эпохи. («Вот у дедушки холодильник Саратов — зверь, а не холодильник! Он на климат реально влияет. Приехали на дачу первого мая, когда жара была, поставили туда пиво, включили — так на второе мая снег выпал, ты прикинь?») Но современная (тоговременная, восьмидесятых же) отечественная продукция — воспринималась как заведомый хлам (во многих случаях, возможно, и несправедливо, преувеличенно).

Конкретно по советским велосипедам — в действительности, не могу сказать ничего плохого.

У меня был Салют, у Бати — и вовсе Украина, этакий архетип велосипедной кондовости.

И действительно, там было мало чему ломаться.

Но всё-таки — нельзя сказать, что вовсе не доводилось возиться с этими железными ишачками.

Да нет, доводилось. И шестерни изношенные менять, и втулку раздолбанную перебирать, когда начинались прокруты (метод торможения педалью назад — конечно, избавляет конструкцию от «излишеств», но в некотором смысле неоптимально сказывается на долговечности привода).

Впрочем, возможно, у многих тогдашних пионеров подобными делами занимались их папы, поэтому им и запомнилось, что будто бы их велик — вовсе не требовал ремонта и всегда был готов. Но я — любил возиться с железками сам (да и под нашей семейной Волгой лежал в основном я, поскольку Батя профессор-филолог, ему не пристало).

Говорю соседу Коле: «Так какие проблемы? Что, сейчас, думаешь, нет таких великов? Да есть. Всякие эти Аисты, Десна. Всё то же самое — одна передача, торможение педалями, стальная рама, ничего лишнего. И стоят какие-то совершенно смешные копейки (действительно копейки, в сравнении с советскими аналогами во время оно, если переложить на доходы тогда и сейчас)».

Коля машет рукой: «А, наверняка — жалкая подделка под старинное качество. Наверняка — и сталь нынче другая, и вообще… Нет уж, придётся, наверное, с алюминиевой рамой брать».

Ну да. Поскольку эксплуатация намечается в лесисто-холмисто-песчаной местности, «кросс-кантрийная», то карбон — был бы, наверное, излишним пижонством. Да и слыхал о случаях, когда он просто лопался на прыжках. У Лёшкиного кореша такое вышло с великом чуть ли не за полляма рублей, который ему мамаша на окончание школы подарила. Обидно.

А «алюмин» - вероятно, золотая середина. Он не настолько вызывающе дорог и непрактичен, как «карбоний», но при этом определённо приятнее «чугуния». Пусть и не так надёжен. В смысле, если уж попадёт под серьёзный удар — то скорее лопнет, а не погнётся. Но разница в весе и, соответственно, ходе — всё-таки ощутимая.

Подначиваю Колю: «Что ж, можно взять с алюминиевой рамой — но с одной передачей, как в детстве».

На самом деле, должен честно сказать, кто попробовал современный велосипед с перекидкой — на односкоростном будет испытывать впредь лютый «баттхёрт».

Ну потому что это миф, будто бы «старинные надёжные велики могли переть всюду, как танк». Нет, физику — не обманешь пылкими мечтаниями.

Как-то, навещая родителей на нашей семейной фазенде в Ленобласти, я специально решил прокатиться по памятным с детства местам. Естественно, на современном 24-скоростном найнере.

Ну и вот с некоторым даже удивлением обнаружил, что горки, на которых на Салюте или Украине в четырнадцать лет, при весе от силы полцентнера, мне приходилось сначала вставать во весь рост и мучительно насиловать гравитацию, а потом всё едино спешиваться, — сейчас, при весе почти вдвое, я беру абсолютно не напрягаясь на понижайке.

И поскольку у Коли подразумевается именно «кросс-кантрийная» езда — конечно, ему нужен многоскоростной велик. Причём, чтоб и спереди три передачи, и сзади штук семь как минимум.

Да, сейчас многие предпочитают вариант с единственной ведущей звёздочкой, зато десять-двенадцать ведомых задних — но это, как думается, всё же для шоссейной езды. А по нашей местности — там всё-таки нужен резкий манёвр передачами, и спереди, и сзади, чтобы «размах» был максимальный.

Но, конечно, всякое новое устройство, всякий новый «наворот» - безусловно образует и новую «точку уязвимости». Если что-то новое появляется — разумеется, оно может и сломаться.

Особенно, конечно, это касается такого элемента, как задняя перекидка.

Тут Лёшка подключается к разговору, «наставляет»:

«Нет, перекидка — это маст хэв, но, дядь Коль, я бы, пожалуй, предостерёг от чрезмерного увлечения «пафосностью» и «брендовостью».

Замечу, в раннем отрочестве — он больше раскатывал на мотике, а не на велике, но как в пятнадцать обзавёлся машиной, для дальних поездок, так для ближних — стал больше уделять внимание велосипеду, как спасению от гиподинамии.

И тогда же он увлёкся «механическим рукоблудием», в смысле, ремонтом всякой всячины, от чайников до садовых триммеров, сперва от скуки, а потом и втянулся в это дело, и обнаружилось, что он не только довольно удачливый «торговец балабольством» (в смысле, развлекательный видеоблогер), но и весьма рукастый парень, способный налету схватывать, как «починять примусы».

К тому времени, к той нашей беседе с Колей, Лёшка уже соорудил целый ремонтный синдикат, прикупив у меня с десяток невольничков, и они там могли отколхозить буквально всё от мясорубки до спейс-шаттла. Ну и велики, само собой.

Он делится воспоминанием: «Как-то мне показалось, что моя «стоковая» перекидка — всё же фуфло. Что надо бы покруче, помягче, понадёжней. Ну и расщедрился, купил Деор за шесть тысяч (это, конечно, далеко не самый топ, ибо с велосипедными запчастями — как с ювелиркой: верхний предел неограничен; но — это существенно дороже того, что обычно ставится на магазинные велики в базовой комплектации)».

«И что вы думаете? - усмехается Лёшка. - Недели не прошло, как ехал по лесной тропинке, и, откуда ни возьмись, набрасывается какая-то коряга, прямиком в цепь, перекидка — хрусть и пополам! Безо всякой надежды на восстановление».

«И вот, когда снял её — стою, рассматриваю эти жалкие обломки былого величия, и думаю: «Ровно с тем же успехом — это мог бы быть простенький Турни. С той лишь разницей, что тогда — я попал бы на восемьсот рублей, а не на шесть тысяч».

«И с тех пор, - говорит, - я и ставлю чего попроще. Ну, умеренно разумные варианты. Не полные, конечно, ноунеймы из шанхайских подвалов, которые хрен знает из чего и как вообще собраны, но — и без лишнего пижонства. Да, задняя перекидка — это «расходник», как ни крути. И с этим приходится мириться».

Коля возражает: «Да их спецом, небось, так делают! Чтоб вот они ломались — и чтоб чаще меняли».

Лёшка пожимает плечами: «Ну, на самом деле, думается, недалеко от истины. Но вот я задумался — а что, если б сделать реально крепкую заднюю перекидку, такую, что «не гнётся, не ломается, а только улыбается»? Из оружейной стали, из титана… из адамантина… И вот представим, что такая же ситуация, что чего-то в неё попадает. То ли палка, то ли даже арматурина. И что?»

Прикидывает: «Ну, в этом случае, если она не сломается, если она продолжает протаскивать цепь — перекос всё равно неизбежен, поскольку перекидка так уж конструктивно устроена, а при таком рычаге она вот просто так скосоёбится, что на раз посчитает спицы. И ты останешься уже не без переклюка — а без колеса. И если без работающего переклюка всё-таки можно натянуть цепь и доехать, то без заднего колеса — проблематично».

Подытоживает: «В общем, я думал над этим, и пришёл к выводу, что в этом есть здравое зерно, что переклюки делают довольно хлипкими, даже самые «мажорские». Поэтому они — по-любому «расходник». И нужно быть готовым к тому, что отъездив пару сезонов — менять всё по кругу. Цепь, шатунную систему, заднюю кассету, заднюю перекидку».

Поднимает палец, улыбается: «Кстати, о шатунной системе. Ну, это которая - «педали с тремя передними звёздочками». Вот честно признаюсь, я поначалу тоже думал, что тут-то — уж специально делают так, чтобы оно почаще ломалось и чтоб при этом максимально вогнать в затраты при ремонте. Типа, звериный оскал капитализма».

«Долго ли, коротко ли, но стала у меня пробуксовывать цепь на средней ведущей звезде. Но это и понятно, она самая «рабочая», на неё основная нагрузка приходится. И я стал изучать, как это дело лечится, и тогда с удивлением узнал, что в большинстве случаев — меняется целиком вся эта система, все три звезды с шатунами — вот с этими «палками» под педали».

«И я тогда подумал: «Ну нифига себе простота? Вот ради одной стёсанной шестерёнки — весь узел под замену. Нет, чтоб разумно сделать, чтоб именно эту шестерёнку — и можно было бы изъять да заменить?».

«Но потом, - говорит, - когда уже стал как бы профессионально ремонтом баловаться, когда уже опыт некоторый накопился — задумался: «А вот за сколько я лично готов был бы возиться с разборкой системы и с «адресной» заменой той конкретной изношенной шестерёнки, когда взять отвёртку в руку — пятьсот рублей, а чего-то ей начать крутить — ещё столько же?»

«Ну, там специфика узла такая, что затруднительно сделать, чтобы эту среднюю, самую изнашиваемую шестерёнку можно было выковырять, не снимая всю систему, весь этот «педальный» узел. Я думал — там нельзя сделать так, чтобы шестерёнки навинчивались одна на другую, в «тело», чтоб усилие при педалировании прямо било по резьбе - там по-любому нужны эти «бонки», этакие проставочки, резьбовые втулки, а с ними будет невозможно работать «навесу», без снятия шатунов».

«Значит, что можно было бы сэкономить, если б систему по-любому снимать мастеру, но вот не целиком и сразу менять, а разбирать узел и менять отдельную шестерёнку, придерживая пальчиками все эти бонки?»

Фыркает: «Ну, на самом деле — есть и такие варианты, но это — для довольно дорогих систем. Для спортсменов всяких. И там действительно, наверно, имеет смысл, когда шестерёнки — «золотые», особо ценные. Но когда вся эта беда, вся эта «система» стоит где-то штуку рублей, много полторы, и работа по её замене обойдётся косаря в два — кто-нибудь готов переплачивать мастеру ещё столько же, чтобы он там возился с этими шестерёночками?»

Мотает головой: «Да нет, если кто захочет — то пожалуйста. Так-то — я могу и неразборную систему сделать разборной. Высверлить клёпки, заменить на бонки с резьбой. Любой каприз за ваши деньги, что называется. Вот только — оно кому надо? Да куда проще это говно заменить целиком да пусть на переплавку».

Сосед Коля подхватывается: «Во-во! То-то и оно, что всё норовят из говна делать!»

Лёшка пожимает плечами: «Ну, смею заверить, вот даже самая дешманская система, за рупь — она пару тысчонок проходит без проблем. А там — да по-любому пришлось бы менять. И, как я говорил, всё по кругу. И цепь, и передние шестерни, и задние. Ну, это всё такие штуки, которые по-любому будут изнашиваться, из чего б их ни делать. Песок на карьере — это такой абразив, что там и мифрил ушатается».

«Но что я хотел подчеркнуть, - говорит, - так это то, что мы живём в мире, где поточное производство не слишком сложных железяк сделалось очень дешёвым. А вот работа руками, да к тому же хоть сколько-то «мозговитыми» руками — она отнюдь не дешёвая. И когда железяки пытаются приспособить под починку руками, то есть, повышать их ремонтопригодность — это их тоже резко удорожает, думается».

«Поэтому, - говорит, - что называется, выбирай — но осторожно. То ли одноразовые узлы, которые легко заменить и не жалко выкинуть, то ли — системы, продуманные под грамотное техническое обслуживание, но при этом — с кратно более высокими издержками. И вот когда речь про орбитальную станцию — наверное, там нужно думать про ремонтопригодность. А когда про педали от велика — наверное, проще всё-таки исповедовать принцип «оторви и выбрось».

Мне же, всякий раз, когда я слышу, что раньше вещи были надёжные, а ныне скоротечное говно (а я это всю жизнь слышу) — думается про дома.

Вот кирпичная кладка — была если не вечная, то всё же очень надёжная.

Замки, построенные уж более тысячелетия назад — до сих пор гордо высятся (но вот насколько в них комфортно жить — другой вопрос).

А нынешние дома из железобетона — даже теоретически не рассчитаны больше, чем на столетие (и этот срок может здорово уменьшаться при отсутствии отопления, при частых «переходах через ноль»).

Но анекдот в том, что большинство железобетонных конструкций — не проживают и полтинника. Реально — сносятся раньше, будучи ещё в полном своём бетонном здравии, но просто потому, что на их месте хотят построить что-то более привлекательное.

И вот думается, что корень недолговечности многих нынешних вещей, в сравнении с прошлыми — он прежде всего в том, что было выражено Великим Комбинатором в одной его конгениальной фразе: «Мне не нужна вечная игла для примуса, я не собираюсь жить вечно».

Серьёзно, если вдуматься, то в наши дни просто и очень упала потребность в долговечности вещей, когда все стремятся обновлять свои вещички (от жилья до шмоток) почаще.

И пресловутая концепция «запланированного устаревания» - на самом деле лишь следствие этого более глубинного явления, определяющего потребительский спрос.

Впрочем, чтобы написать на тему «запланированного устаревания» - нужно отдельно собраться с духом, поскольку на эту тему высказано уж столько бреда, и преимущественно людьми, не имеющими вообще никакого отношения ни к технологиям, ни к бизнесу, что… действительно нужно вдохнуть, выдохнуть, утопить в пучинах сознания всю матерщину — и тогда уж высказываться.