Приобщаясь к "эпштейнистике"

[artyom_ferrier]

 

Продолжают побулькивать страсти вокруг дела Эпштейна, его чудо-острова и его замечательных гостей. Или, как называет это виконт Алексей Артёмович - «Клуб Золотой Горностай».

Ну, горностай — это зверушка, которая не только дарит свои шкурки на королевские мантии, но и имеет весьма причудливый паттерн размножения. Самец, бегая по тундре, норовит забираться в чужие норы и оплодотворять как можно больше совсем мелких детёнышей. И они сохраняют в себе его материал, но беременность — отложенная, наступает спустя месяцы, по достижении зрелости.

Таким образом горностай являет собою довольно редкий случай педофилии в мире животных, но его оправданием служит то, что данная стратегия служит выживанию в суровых северных условиях. И, будем надеяться, короли ценили мех горностая не только как символ педофилии, ибо не все короли бывали извращенцами.

Возможно, и гости острова Эпштейна — не все извращенцы, ибо я, честно признаюсь, не очень углублялся в вопрос о том, кто туда заезжал потрахаться, а кто — только чайку попить, и кто там с кем именно сношался.

Мне и не особо хочется вникать в такие детали, и пока что, слава богу, не вижу причин в это вникать.

Ну, моё отношение к любой «проблематике» в этом мире — укладывается в довольно простой алгоритм.

Когда мне говорят, что имеется некая проблема, мой первый вопрос: «А это точно проблема?»

Например, вот, говорят мне: «Исследования <британских учёных> показывают, что за последнее столетие дети стали больше материться в соцсетях».

Я пожму плечами и отвечу: «Весьма может быть. Вряд ли сто лет назад наблюдался дефицит матюков в распоряжении школоты, но, вероятно, тогда у них под рукой не было столько соцсетей. Так что, вполне правдоподобное наблюдение — и ценное, наверное. Для любителей подобного рода статистики. А проблема — в чём?»

Но если меня удаётся убедить, что описываемое явление действительно представляет собой проблему, то второй вопрос, возникающий у меня - «А это моя(!) проблема?»

Что ж, в действительности, можно умозрительно представить ситуацию, где бы и матерящиеся в соцсетях дети были именно моей проблемой. Ну, скажем, если ко мне, как к соучредителю Кошки (Корпоративной Школы для наших исчадий) обратится делегация родителей, внезапно озаботившихся тем, что их детишки стали много выражаться в соцсетях, и винят в том скверную воспитательную работу, и просят «что-то сделать» — и тут это действительно можно будет воспринимать как «мою проблему» хотя бы в том смысле, что мне придётся напрягать мозг над формулировкой адреса, по которому бы их тактичнее направить.

Впрочем, поскольку родители наших детишек — наши же сотрудники, а дебилов мы к себе не берём, то подобного сорта проблемы — видятся весьма иллюзорными. Обычно же, у нас не принято пытаться нагружать других людей своими проблемами и требовать, чтобы они их решали за тебя.

Но если всё-таки кому-то угодно пытаться сделать именно это, то будет третий шаг в моём алгоритме: «Сколько мне готовы заплатить, чтобы я стал воспринимать эту чужую проблему как свою?»

В действительности, я не рвач, но, ей-богу, практически всю свою сознательную жизнь я занимаюсь тем, что решаю проблемы, и не испытываю недостатка в предложении на этом рынке, а потому знаю цену себе и своему времени. А потому про людей, которые склонны бросаться решать чужие проблемы «по зову души», да ещё когда их об этом никто не просил, - я неизбежно думаю, что им просто катастрофически нехер делать, и главная действительно их(!) проблема — скука.

Ну и само собой, в моём мире принято считать моветоном влезать в чужие дела с позиций собственного морального превосходства, будто бы говоря: «Я озарён светом истины и знаю, как Правильно, а вы — блуждаете во мраке и творите мерзость пред лицом Господа и моим!»

Более того, в наших кругах подобный подход воспринимается как хамство и наезд, на который могут ответить жёстко, поэтому рекомендуется пореже залезать на moral high ground и вставать там в третью позицию, изображая из себя «морального царя горы». А если уж ты всё-таки счёл возможным вмешаться в чужие дела — рекомендуется потрудиться объяснить, каким образом это твоё(!) дело, какой в нём твой(!) интерес, как это вообще тебя колышет.

И в некоторых случаях обоснование бывает нетрудным.

Скажем, идёшь по вечернему парку и видишь, как какие-то грубияны собираются снасильничать барышню.

Тут, встревая, обоснуешь элементарно.

Сегодня они обижают какую-то незнакомую тебе барышню, на которую тебе, по хорошему счёту, плевать — а завтра на её месте окажется какая-нибудь знакомая, на которую тебе уже НЕ плевать. И это весьма вероятно, когда эти поцы взяли себе моду подстерегать в парках барышень и непристойно харассить и злочинно абьюзить.

К тому же, местность, в которой барышням затруднительно гулять по паркам без риска быть захаращенной да изабьюженной, теряет в привлекательности, там падают цены на недвигу, и пусть даже у меня самого нет там инвестиций, но всё-таки могут быть у кого-то из моих «аффилиатов», ибо в этом мире всё взаимосвязано, а потому, насильничая барышень хоть в каких-то парках — ты по-любому рискуешь залезть ко мне в карман, а это уж точно грех.

Но когда речь о более-менее добровольных отношениях-сношениях на каком-то бордельском острове для богатеньких сатиров — что ж, само по себе это вряд ли может быть натянуто на звание «моей проблемы».

Хотя, честно признаюсь, если б узнал о ком-то из наших подкрышных коммерсов, что он участвует в подобных оргиях — это имело бы последствия.

Ну, хотя бы такие, что мы бы поняли про этого субъекта, что он склонен думать не серым веществом головы, а белой жидкостью в мошонке, склонен влезать в какой-то блудняк, который объективно может стать на него компроматом, и это, конечно, усложняет ведение с ним дел, а потому, вероятно, потребует, по крайней мере, пересмотра тарифной политики.

Уж тем более, если оказывается, что там задействованы какие-то малолетки, которые по закону считаются «недоступными», а в общественном суждении — вовсе «харам» и «табу» (по крайней мере, приходится считаться с тем, что на данный момент «борьба с педофилией» — одна из излюбленных тем для психотического кликушества и, соответственно, чревата действительно суровым зашкваром, если чел будет уличён в в «лолиёбстве»).

И понятно, что на данный вопрос по-разному смотрели в разные времена и разные люди.

Помнится, в восемнадцатом веке один известный французский мыслитель, привнесший много нового и ценного в понимание сексуальности, приводил аллегорию с яблоками. Говорил, мол, кто-то любит спелые и послаще, а кто-то зелёные и покислее, и то — на усмотрение едока, какой степени зрелости фрукт ему грызть.

Но тут следует отметить, что и в те времена далеко не все были согласны с этической позицией помянутого французского просветителя, а некоторые зануды даже норовили упрятать маркиза де Сада в Бастилию.

Не скрою, и для меня остаётся открытым вопрос о том, с какого возраста можно признавать за человеческим существом право на самостоятельные решения в сексуальных вопросах, а в каком — приходится считать его ещё слишком наивным и неискушённым, а потому всякие физиологические отношения с ним — приравнивать к злоупотреблению сродни изнасилованию, даже если не было никакого физического насилия, даже если это малолетко само отдавалось добровольно и с песней за шоколадку.

Легко, конечно, перевалить решение на тщедушные плечи закона, но это бывает анекдот даже в пределах одной страны, тех же США, где в одном штате уже и с четырнадцати признаётся «сексуальная свобода личности», а в иных — и вплоть аж до восемнадцати полнейшая половая неприкосновенность. И пересекая границу, один и тот же индивид за одно и то же деяние может мигом превратиться из законопослушного гражданина в опаснейшего полового хищника, подлежащего надёжной изоляции от общества.

На самом же деле, конечно, всё очень индивидуально, но в целом моё мнение — что люди просто как-то уж слишком болезненно и параноидально «клинятся» на сексуальных вопросах.

Причём, все «лагеря» на этом клинятся.

Одни, апологеты «разврата», кричат: «Да все мечтают трахать молоденьких девочек, но только не все могут себе это позволить, вот и завидуйте молча клиентам Эпштейна!»

Честно, немножко подбешивает такая категоричность.

Нет, смею заверить, далеко не все парни мечтают трахать именно малолеток. Вот сам я — вообще геронтофил, я и в школе практически не воспринимал одноклассниц как сексуальные объекты (при всей чисто человеческой симпатии), а имел роман со старушкой аж двадцати двух лет от роду, учительницей английского. И первая барышня младше меня — была у меня только в двадцать один год, но ей тогда было всё же девятнадцать, а не тринадцать.

Ну и знаю много парней, которых искренне ничуть не привлекает мысль о сексе с малолетками, а кажется если не прямо уж «омерзительной», то довольно унылой. «Да о чём с ними покурить в антракте?»

И кто-то скажет, что сам по себе факт тяготения к миниатюрным формам — может намекать на определённый телесный дефицит, ну да не будем злобствовать.

Поэтому крики в духе: «Да все об этом мечтают, уж такова природа!» - видятся чем-то сродни уверениям гомиков в том, что на самом деле все парни мечтают трахаться с парнями, но просто не имеют смелости в этом признаться.

Для комплекта, пожалуй, не хватает того, чтобы на сцену выступили ещё и зоофилы с уверениями, будто бы все в глубине души вожделеют козу, но вынуждены скрывать свою страсть, будучи трусливыми рабами общественной благопристойности.

На самом деле, конечно, человек — психически сложное существо, и вкусы-предпочтения бывают разные.

И хотя мне-то вообще трудно понять, что можно находить сексуально притягательного в мелких зассыхах, но я вынужден признать, что кого-то — искренне на них тянет, а не просто ради «подчёркивания статуса» (и вот в чём «статусность» и «престижность» траха с мартышкой, готовой отдаваться за шоколадки — уж точно не понимаю).

И среди таких похотливых козлов — бывают весьма талантливые люди. Скажем, тот же Роман Полански, который, оприходовав тринадцатилетку, искренне возмущался «ханжеским лицемерием» общества, в котором, де, и прокуроры, и судьи — все мечтают трахать юных девочек, а крайним выходит режиссёр, ибо — художника всякий обидеть норовит.

А прокуроры и судьи, наверное, зверели, слушая это, поскольку не менее искренне - не понимали, как можно быть таким «больным ублюдком», чтобы всерьёз вожделеть «лоли».

С другой же стороны, набивают оскомину и причитания в противоположном лагере, моралистов, про то, что якобы ранние половые связи — это по-любому ужасная травма на всю жизнь, и нет ничего страшнее.

Ну, никаких сколько-нибудь внушающих доверие научных данных на сей счёт не существует (таких, где бы можно было выделить влияние именно ранних половых связей, в отрыве от прочих обстоятельств), а по моим личным наблюдениям, судя по моим знакомым — да вообще очень мало сказывается на дальнейшей жизни, как там развлекались в пубертате (если, конечно, не было осложнений вроде беременности или сифилиса).

Говорю же, люди склонны безбожно преувеличивать значение того рода активности, что принято считать «сексуальной».

И если говорить о «загубленном детстве», то чёрт его знает, что там большая психическая травма — тискаться с похотливыми банкирами за жирные шоколадки, или иметь самый «лоховский» смартфон в классе.

И касательно вреда для здоровья — опять же, трудно сказать, чего там страшного произойдёт с малолеткой в койке (когда без насилия и риска венерического заражения), но за школьной партой она точно увечит и спину, и глаза. Тем не менее, отдавать детей в элитные бордели считается чем-то чудовищным, а в школу - «это ради их же блага, во имя жизненного успеха».

Что ж, борделями я никогда не рулил, но школой, грешен, приходится — той самой корпоративной, где я сопредседатель попечительского совета.

Но мы стараемся обустроить учебный процесс так, чтобы поменьше была нагрузка на детские хребты и глазёнки. Хотя, конечно, у кроманьонцев детство было по-любому здоровее и, вероятно, более счастливым. Но вот — приходится платить дань Цивилизации.

Как бы я отнёсся, при этом, к известию, что возникли какие-то отношения между учениками и педагогами?

Ну, конечно, это была бы некоторая проблема. Но такая, что не имеет однозначных и предопределённых подходов. Слишком много «переменных», а потому – it depends.

Когда у меня самого в старших классах был роман с англичанкой — я готов был в любой момент и мгновенно ощериться, если кто станет совать нос в наши дела. Ну и сейчас — не могу не воздать должного тактичности своих родителей, которые, узнав об этом, очень так осторожно, деликатно себя вели. Впрочем, хвала богам, и время было такое, начало девяностых, что хватало реальных забот, чтоб ещё раздувать из мухи слона и «бороться за нравственность».

Когда же у моего Лёшки в его пятнадцать лет закрутился роман с барышней на пять лет старше его (не училкой в школе, но всё же) — не скрою, были где-то на задворках сознания злые мысли: «Вот же стерва! Опутала мальчонку, злоупотребила невинностью, аферистка!»

И умом понимал, что это полная чушь, что и Лёшка далеко не «лошарик», и Вероника очень порядочная девица, — но вот инстинкт родительский норовил сработать в эту сторону.

Вообще же, когда речь идёт о взрослой барышне и пубертатном мальчике — ну, тут для меня главное было бы, чтоб мозги ему не крутила и душу не тянула, доводя до всякого рода суицидов, а про «вредоносность» самого по себе физического контакта — даже говорить как-то нелепо.

Девочка и педагог — дело другое.

Пожалуй, если бы в Кошке такое произошло, если б какая-то старшеклассница соблазнила препода — пришлось бы, наверное, с ним расстаться, поскольку это всё же непрофессионально, чтобы взрослый парень позволял так собой вертеть школьницам. А уж когда он «шкраб» - ну, должен осознавать, какие это проблемы может повлечь. У нас родители не то чтобы замшелые консерваторы, но могут всё же возроптать, мол, мы своих девочек не в «колледж либертинок» отдавали.

Хотя, опять же, хорошо рассуждать умозрительно и теоретически, а на практике, если случится, то вдруг окажется, что там любовь настолько трогательная, что все только прослезятся, а не возмутятся?

На острове Эпштейна, думается, о трогательной, большой и чистой любви речи не шло, и умиляться-то уж точно никто не собирается, но вот потому в очередной раз дивишься, насколько опрометчивы бывают как бы «сильные мира сего», «успешные» и «влиятельные» люди, что с такой лёгкостью готовы бывают сунуть яйца в капкан и поставить на кон все свои достижения, если не самое свободу.