Артём Ферье ([personal profile] artyom_ferrier) wrote2017-02-26 05:17 pm

Не столь модальные глаголы в английском

В одной из прошлых своих заметок я касался таких английских глаголов, как must, can(could), may (might), shall (should), will (would). При этом понятно, что формы прошлого времени, данные в скобках, на самом деле прекрасно используются и в настоящем, но лишь смягчают смысловой оттенок. Выражают то, что в русском обычно передаётся через прошедшее время с частицей «бы» - «мог бы», «должен был бы», «соизволил бы» и т. п.

Эти глаголы принято обычно называть «модальными», но мне, честно, не нравится это слово. Особенно — применительно к ним в английском. Я предпочитаю называть их «волшебными» глаголами. Что имеет высоконаучное и даже графическое обоснование. В тех картинках и модельках, которые мы мостырим для обучения наших мелких спиногрызов.

И вот там в стране Лэнгвиджшире водятся разные слова, которые можно всячески сопрягать, выстраивая всякие затейливые фигуры. И один из таких мостиков для сопряжения слов — это прелог to. С его помощью можно нанизывать очень такие навороченные глагольные конструкции. Вроде, там, to want to think to go to hunt (не будем придираться к стилистике: в принципе это допустимо точно так же, как и в русском «захотеть подумать пойти охотиться»).

Ну не объянять же, в самом деле, мелким, как происходило размытие глагольной аспектности в английском на фоне Нормандского завоевания. Этого и многие взрослые люди понять не могут.

 

Но, говорим мы, есть некоторые глаголы, которые волшебные. А потому они живут в настолько высоких башнях с настолько крутыми стенами, что никакой мостик «to” не перекинешь ни к ним, ни от них. И это — те самые помянутые выше глаголы. Которые никогда не используются с to ни спереди, ни сзади. Ибо слишком гордые, неприступные и могущественные для этого. Нет, они умеют управлять другими глаголами напрямую, безо всяких там мостиков.

И вот именно это, что они не терпят никаких «обвесов», будь то предлоги «to” или «инговые» окончания (есть слово willing, но оно, хоть и связано, но седьмая вода на киселе, на самом деле), или окончания третьего лица — и роднит, и выделяет эти глаголы в совершенно особую, «волшебную» плеяду. Именно это мы и стараемся подчеркнуть, говоря о них. Об уникальных глаголах английского языка — которые не терпят ни «to”, ни образования причастных или любых других отглагольных форм от них, ни вспомогательного do в вопросительных или отрицательных предложениях. Вот такие они мощные, такие самодостаточные. Поистине волшебные.

А уж то, что их порой называют ещё и «модальными» - так это дело десятое. Что вообще под этим подразумевается, «модальность»? Если совсем в буквальном переводе - «настроенчество». То есть, эти глаголы как бы не выражают действие само по себе, но выражают отношение к нему. Потребность, желанность.

Но таких можно сыскать ещё много. Need, want, desire.

“What do want, Johny?”

“I want a car!”

“I see, but what do you want to...”

Yeah, two cars – that would be even better!”

Just kidding, just kidding, ladies and gentlemen. Why? Because we can!

Смысл этой шутки с эквилибристически отчаянным каламбуром на to-two – показать, что глаголы вроде need, want, desire – могут выражать потребность не только в каких-то действиях, но и в предметах напрямую. А значит — они не полностью модальные, потому как их назначение не сводится к «модалированию» основного глагола.

Но как насчёт глаголов вроде intend (в значении «намереваться») и used to (в значении «имел обыкновение»)? Может, у меня ограниченное, в чём-то даже местечковое воображени. К слову, тут намедни один индеец, живущий среди первобытных квебеков и потому презирающий нашу европейскую культуру, как и всякий гордый дикарь, и поведавший душераздирающую историю про то, как в своё время ему в подвалах Мориса Тореза целую неделю ставили французский звук «а”, страшно даже сказать, на какие места наступая неумолимым башмаком ПГУ КГБ — так вот этот крендель, вступив со мной в переписку и увидев у меня в профиле «местожительство: Венесула», сразу сообразил, что родился, вырос и живу я, наверное, не иначе, как в Бердичеве; тут я не шучу, бывают такие чудеса из чащоб Саскачевана: карьерные дипломаты с крепкой эсвээровской закалкой, не умеющие пробивать собеседника по открытому в ЖЖ айпишнику; поэтому, пусть моё воображение будет местечковое и бердичевское, ведь в конце концов, я не могу быть уверен в том, что не сказал что-то вроде «азохен-вэй», послушав его собственные рассуждения о языках)

Но оно же, это убогое воображение, не даёт мне представить, чтобы после глагола intend или used to шло что-то кроме другого глагола, уже в полной мере «смыслового».

Но все эти помянутые глаголы — не относятся к «модальным» с точки зрения школьных справочников. Не ставятся в один ряд с помянутыми «волшебными» глаголами. Зато есть некоторые, которые относятся и ставятся. Вот когда я учился в школе, а это была одна из лучших питерских спецанглийских школ, у меня до сих пор о ней довольно тёплые воспоминания, то как дошло до темы по английскому «модальные глаголы» - нам их вывалили скопом. Только предупредили, что вот, дети, некоторые из них не требуют «to”, а некоторые требуют. И хорошо, что к тому времени даже последний двоечник уже знал, что нельзя говорить «should to” или «to can” (потому что за это щёлкали по носу полной карточной колодой в закоулках рекреации, даже больнее, чем при проигрыше всухую в бур-козла).

Какие это были новые «модальные глаголы», помимо уже перечисленных «волшебных», не терпящих никаких «to” вокруг и не желающих принимать какие-либо отглагольные формы вроде shoulding?

Нам их давали три, этаких «модальных бастарда», и, возможно, во многих нынешних школах подход сохранился.

Во-первых, have to. В значении, которое на русский обычно переводится как «вынужден».

Ну что сказать про этот глагол? Про этот глагол нужно говорить русскоязычному студенту с первого же дня обучения, а в случае надобности — колотить книжкой по голове. Чтоб он накрепко уразумел, что глагол «имею» во всех прочих европейских языках, кроме русского, гораздо шире употребляется и имеет гораздо бОльшую важность. Если мы говорим «у меня есть яблоко» - то так больше никто из индоевропейцев не говорит. Все говорят «я имею яблоко». Они буржуины, у них «частнособственническое» отношение к грамматике. А мы этого «у меня есть» - в действительности от финно-угров понабрались. Что не хорошо и не плохо, но просто нужно от этого лечиться, если хочешь полноценно заговорить на западноевропейском языке.

А если научился говорить «я имею яблоко», то учишься говорить и «я имею проблемы». А там и один шажочек до конструкций, которые умники-грамотеи называют «перфектными». «Я имею работу сделанной». «Я имею сделанным работу». «I have done the job”. Вот так всё просто. Но сначала придётся всё-таки немножко колотить книжкой по голове всякий раз, как студент порывается сказать что-то вроде «On me is an apple”.

Вообще, это забавно, как происходит некоторая «реабилитация» глагола «иметь» в тех местностях, которые наиболее связаны с Европой. Помню, как-то ещё школьником встречал на вокзале приятеля из Москвы, тоже школьника, и он, проходя по перрону, обратил внимание на голос диктора: «Электропоезд имеет остановки...»

Я удивился: «А чего не так-то, если он их имеет? У вас как-то по-другому?»

Я к тому времени бывал в Москве, но на электричках ездить не доводилось. Приятель ответил:

«У нас всё(!) по-другому. Электроопоезд до станции Коноёбово отходит с такого-то пути. Остановки — Сортировочная, Выхино, Люберцы-1, а там вас по-любому обуют и выкинут из вагонов, поэтому дальше не интересно».

Он, конечно, шутил (в действительности Люберцы — очень милый городок), но вот он обратил внимание на слово «имеет». Которое было у нас, как у западного форпоста Империи, но не водилось уже в Москве, в каких-то шестистах километрах в направлении глубинки.

Поэтому, объясняя глагол иметь, я использую максимально европеизированное (пусть и местечковое) его употребление в русском. «И таки шо мы имеем с гуся? - - Сперва мы имеем его ощипать» (из диспута на борту Антилопы Гну, надо полагать).

Ну вот это — максимально близкое понимание употребления have в английском. Оно выражает то, что имеется. И плохое, и хорошее. Как говорится, «маемо, шо маемо». И если имеется какая-то необходимость что-то сделать — то можно сказать длинно we have the necessity of doing something, а можно сказать короче: we have to do it. И подобные конструкции с «имеем» в роли «должны» - имеются во всех известных мне индоевропейских языках (и готов поспорить, что вообще во всех этой семьи). Потому что если «ты имеешь яблоко» - значит, иногда и «имеешь что-то сделать». Такова логика языка, и нужно с самого начала её прохлопать, чтобы потом ловить клинов на этом более чем натуральном «I have to do”.

Ещё в школьном курсе «модальных» глаголов упоминают ought (тоже с to). Причём, делают это так, как будто вот есть should, типа, «следовало бы для твоего же блага», а есть ought to, которое практически то же самое, но «следовало бы во имя морального долга». И у неискушённых школяров создаётся впечатление, что слова эти употребляются очень близко по частотности.

На самом деле — нифига подобного. Should – это одно из самых употребимых слов как в живой речи, так и в кино. Этакое смягчённое «должен». «Ты должен показаться врачу, если горло всё не проходит». Или - «лучше бы», «тебе бы». «Тебе бы резину сменить, а то по ночам уже бывает гололедица». В общем, миллион вариантов, когда это используется, Should.

А вот ouhgt – это словечко из лексикона проповедника. «И надлежит жене являть покорность мужу своему. И отрокам надлежит почитать старших».

Ну вот если у такого проповедника нет под рукой банды дрессированных медведей, как у ветхозаветного Елисея, - может недолгой его прогулка оказаться. Во всяком случае, в таком тоне — его никто выслушивать не будет. Поэтому со словом ought – даже лицу священного рода деятельности лучше поаккуратней быть.

Вообще это слово, хотя имеет и ряд других (но связанных) книжных значений, на самом деле довольно редкое. В разговорной же речи звучит... ну, как «пристало достойному мужу» в русской примерно. Поэтому просто нет особого смысла в том, чтобы этим словом морочиться. Встретится где — по контексту ясно будет.

И наконец, последний пасынок как бы модальных глаголов, относимый к ним, но ни разу не волшебный — это be.

Да, можно такое услышать. Вот зовут пацаны со двора, типа, Джонни, иди с нами играть, а он отвечает: «I am to do my homework”.

И вроде как действительно «модальный» появляется смысл у этого am.

Но что это на самом деле? Как мне представляется, на самом деле это просто сокращённая форма некоего пассивного причастия, очень расхожего явления в английском, образуемого с be – и где теперь уж собственно это причастие не имеет особого значения.

I'm supposed, I'm required, I'm appointed, I'm scheduled – to do something.

Да что угодно, но в короткой фразе это и не важно, каким именно образом ты оказался в таком положении. Но в результате какой-то сравнительно законной процедуры (вроде даже пиздюлей от родителей за прошлую прогулянную школьную неделю) — и вот ты сейчас в таком положении, что должен это делать, типа домашней работы. О чём и говоришь приятелям.

И тут нужно различать важный оттенок. Вот с одной стороны — ты говоришь I'm to do the job. Может, не очень обречённо, но это подразумевает, что, по какому-то распорядку вещей, именно ты уполномочен заниматься данной работой.

И с другой стороны — тут с неба пикирует парень в сине-красном трико и заявляет: «I'm the guy to do the job”.

Чувствуете разницу? В первом случае смысл - «Может, мне это и не очень нравится, но, по некоему порядку вещей, заниматься этим должен я». Во втором - «Я тот самый парень, чтобы сделать работу!»

На том и оставим открытый финал, пусть каждый сам додумает, как ему больше нравится.

И на том закончим разговор об этих «как бы модальных» глаголах. В английском, ещё раз, важны «волшебные» глаголы, которые не терпят to, не терпят do, и даже от личных -s окончаний третьего лица гневно отшатываются. Вот они, эти глаголы, - реально особенные. Они — те столпы, на которых выстоял язык в трудную для него годину. Если ты говоришь «я должен, я могу» - то скажешь и всё остальное. И тут нежелательно, на самом деле, разнобоя с «я могу», «ты можешь», «мы должны быть могущими». Эти все смыслы сообщаются другими словами, но вот базовые столпы — тяготеют к неизменности. К единой и неповторимой форме в своей высокой башенке из слоновой кости. Этим оно и ценно.

А прочая вся требуха, даже если она сообщает какой-то дополнительный смысл основному глаголу действия? Ну, «загорелся узнать» - тоже, в данном значении, имеет строго глагольное управление и уточняет смысл. И чего теперь, в «модалы» записывать?

Излишне то. И про английские глаголы излишне, кроме тех, реально волшебных. Ну да поскольку в школах учат и «прочую требуху» под видом «тоже модальных» и, кажется, до сих пор — уделил главку.