В прошлой своей заметке (как и ранее) я подчёркивал ту мысль, что мы, обучая людей языку (для своих сугубо инфернальных целей, конечно же), главный упор делаем на собственно его, языка, развязывание. На «разбалтывание» студента. Чтобы он обретал уверенность, что может выразить практически любую мысль уже с довольно ранней стадии. Особенно — в разговорной речи, в живом общении. Если, конечно, не будет комплексовать и ловить клинов.

И на самом деле, если освоить это искусство, в котором 50% наглости, 40% артистизма — и только 10% приходится на реальное знание языка, то чел уже довольно рано будет восприниматься нативами как если не прирождённый носитель языка, то, по крайней мере, как ненапряжный и приятный собеседник.

Гораздо хуже, когда он, ведя с тобой разговор, то и дело мучительно хмурит брови и скрипит извилинами, пытаясь подобрать точное слово — а всё равно пролетает мимо, так, что тебе приходится домысливать, чего б он там имел в виду, и поправлять (да ещё соблюдая деликатность, ведь он же так старался освоить твой язык).

Ну, представьте, если по-русски вам говорят что-то вроде: «Я имею восторг уведомить вам, что обрёл письмо, исходное от моего командования, относимое до нашего предприимства».

 

 

Read more... )

 

Я должен, наверное, что-то сказать про давешние «димонстрации» им. Навального — ну и скажу, что желаю всем задержанным, включая сотрудников ФБК, скорейшего освобождения (кого ещё не освободили). На том — и довольно политики. Не будем о грустном. Ибо когда я говорю, что Россию в любом случае ждут очень весёлые времена — следует делать поправку на субъективность употребления слова «весёлые». Да, для меня лично, скорее всего, будет даже облегчением, когда наступит момент окончательной ясности и сама собой отпадёт нужда заботиться о сохранении «стабильности». Это как вскрытие карт после долгого-долгого взаимного ререйза. Но не уверен, что моё чувство облегчения (как и «веселья») разделит так уж много компатриотов. Поэтому — не будем о грустном.

Лучше — будем оптимистами, которые, как известно из старого советского анекдота, «учат английский язык» (в то время как «реалисты — обращение с автоматом Калашникова», что тоже нелишнее, конечно).

По поводу инглиша, поскольку я часто размещаю свои заметки о некоторых «хинтах» в его освоении (как изучении, так и преподавании), меня иногда спрашивают, могу ли я порекомендовать какие-нибудь хорошие курсы.

 

 

Read more... )

 

 

Даже те люди, кто никогда не учил аглийский, наверняка слышали выражения вроде «Ай доунт ноу», «Ду ю спик инглиш» и «Хау ду ю ду?» (Что, замечу, на данный момент несколько устаревшее приветствие, нынче говорят всё больше «How are you?”, хотя «Хау ду ю ду» сохранилось в сокращённой просторечно-провинциальной форме Howdy (Хауди)).

Из этого можно сделать вывод, что даже самые лингвистически безразличные русскоязычные люди — прекрасно знакомы со словечком «ду» в английском.

Поэтому, когда начинается обучение английскому (в школе или на курсах) — преподаватели без какой-либо опаски почти сразу рассказывают, что есть вот в английском такая фишка, такой вспомогательный глагол, do, буквально означающий «делать», в самом широком смысле, а в вопросительных и отрицательных предложениях он выполняет служебную роль. И без него — никуда.

И это правда, что в современном английском без него — никуда. Do сделался чуть ли не главной рабочей лошадкой английской грамматики. И поскольку с детского садика (даже неязыкового) всем известно выражение «Ду ю спик инглиш?» - то, конечно, не ожидается никаких трудностей в освоении конструкций с do.

Да, так спрашивают, «говоришь ли ты по-английски?» А если нужно спросить, говорил ли ты по-английски с кем-то в какой-то момент в прошлом? Тогда, конечно, do переводится в прошедшее время. И человек спрашивает: «Did you spoke English?” Ну, ведь прошедшее время — а значит, spoke.

И вот если это выпускник Инияза, имеющий большой опыт переводов — он где-то секунд через пять начинает соображать, что сказал чего-то не то. Я не шучу, я видел это много раз в жизни. Ну а если кто попроще — он вообще не понимает, в чём тут может быть подвох.

 

 

Read more... )


В последнее время меня иногда упрекают в том, что я почти совсем перестал писать на политические темы. Но это лишь потому, что времена изменились и мне особо нечего больше сказать на политические темы. Ни я, ни мои друзья — давно уже не выражаем озабоченность или недовольство действиями Кремлёвских, их соратников, и любителей «Русской Весны». Давно уже не считаем нужным обсуждать эти вопросы, тратить нервы и силы. Ибо, как гласит старинная испанская пословица, «No hay que hablar con una gallina sobre la paella”.

Ну и все эти громкие коррупционные разоблачения, мол, у того-то высокопоставленного российского чиновника яхта шикарная обнаружилась, а у того-то виноградники в Тоскане или Шампани — чего это обсуждать-то? Обнаружились — и очень славно.

Мне всегда при этом вспоминается сценка из «Мастера», когда Воланд приглашает к себе товарища с символической фамилией Могарыч, который настрочил донос на Мастера, чтоб отжать его жилплощадь, и вот этот Могарыч в смятении лепечет, что он ванную пристроил, одна побелка, купорос. А Азазелло отвечает: «Ну вот и хорошо, что ванную пристроил. Ему (то есть Мастеру) надо брать ванны».

 

Read more... )

 


Люди знающие ведают, что русское слово «ерунда» происходит от латинского грамматического термина «герундий». Причём, «г» там выпало, поскольку в средневековой традиции g на латыни произносилась мягко, сродни нынешнему украинскому «гх». Кстати, вероятно, и оно само по себе обязано своим укоренением наплыву латинистов.

 

Read more... )

 

 

Говоря о каком-либо английском словечке, порой не знаешь, как его лучше обозвать: то ли «предлогом», то ли «союзом». Потому что оно может выступать и в той, и в той роли. Вернее же сказать, в английском практически любой предлог может использоваться в создании таких конструкций, которые на русский потребуют обычно перевода сложноподчинённым предложением.

 

Read more... )

Начну немножко издалека.

Как бы ни относиться к Дональду Трампу (а я лично пока что не в восторге от него, и пусть он всегда помнит об этом), одной из заметных причин его победы стал знаменитый школьно-сортирный скандал. То есть, это, конечно, была не главная причина — но всё же «лыко в строку», «лепта в банку». И заключался скандал в следующем.

 

Read more... )

 

 

 

 

 


 


Эту идиому не назовёшь по-настоящему широко употребимой, но её любят истинные ценители красоты языка. Даже притом, что практически никто нихрена не понимает, что бы эта изумительно изысканная херня могла значить, помимо самого общего ощущения, что, кажется, кому-то рекомендуется отправиться в некое эротическое путешествие. И это, конечно, так.

Но всё-таки, пожалуй, я совершу очередной подвиг перед мировой культурой — и попробую растолковать буквальный смысл этой замечательной пословицы. Вот сейчас я надену свою академическую мантию, свою четырёхугольную шапочку, возьму хрустальный шар... ладно, нафиг! Не люблю мантии, не люблю дурацкие шапочки. Я лучше просто вискаря плесну. Но хрустальный шар — задействовать придётся. И он у меня есть. Поэтому можете не сомневаться, что я открою вам истину. Не знаю, конечно, останется ли ваша жизнь прежней после этого, но дело просвещения требует жертв.

Read more... )

Как писал поэт Игорь Северянин, «весь я в чём-то испанском». Но он так писал потому, что ему надо было с чем-то срифмовать «ананасы в шампанском». Поэты — они такие. Особенно — когда гений, «повсеградно обэкранен и повсесердно утверждён».

А я вот ни болта арбалетного не поэт, но реально сейчас на испанской волне. Потому что, как докладывал уже, Эспаньоль учит Женька, наша Гражданка Мама, ну и приходится кое-что пояснять, и — чего добру пропадать — буду в заметках своих постить. Хотя, конечно, что до испанского — то соображения мои довольно дилетантские. С другой стороны, если б я имел познания академического уровня — я бы не смог ими поделиться, поскольку точно погряз бы в диалектных особенностях этого огромного языкового пространства. Потому что в собственно Испании говорят вот так-то, а в Мексике вот так-то, а в Аргентине вовсе по-другому, а в Бразилии вообще живут такие чудаки, что вместо испанского взяли и выучили португальский, как тот рассеянный учёный Паганель у Жюля Верна.

Так же мои наблюдения весьма поверхностны, и как ни наивны они покажутся истинным специалистам, но, по крайней мере, их можно высказать без риска свихнуть голову себе и окружающим.

 

 

Read more... )

 

Я говорил уже, что моя жена сейчас учит испанский — ну и мне (и Лёшке, отпрыску нашему) приходится составлять ей дома компанию для «лингвистической асфиксии». Потому что лучше всего чужой язык учится тогда, когда он перестаёт восприниматься как «чужой», а воспринимается как единственный. Потому что ни на каком другом — тебе не ответят (ну, жесты не в счёт). И тогда вот мозг реально включается, чтобы научиться выкручиваться и впитывать полезные для общения языковые средства.
Ну и ещё, конечно, Женька смотрит всякие видеоматериалы. Но не специальные учебные курсы — а фильмы, ток-шоу, всякое такое. Потому что, сказать правду, специальные учебные курсы — большее вводят в заблуждение, нежели помогают освоить язык. То есть, их могут озвучивать самые что ни на есть носители языка — но они это будут делать, чёрт побери, ответственно, вдумчиво и внятно. Понимая, что озвучивают именно учебные курсы. То есть, не дадут никакого представления о том, как они же сами говорят в реальной жизни на своём языке, когда у них нет надобности выделываться перед иностранцами.
Поэтому Женька старается смотреть что-то более натуральное. Но, конечно, с субтитрами, так, чтобы каждую фразу можно было разобрать по косточкам грамматически, понять, что там к чему, и только тогда начать озвучивать самой, стремясь попасть в ритм, в интонацию, «в эмоцию», говоря всё быстрее, пока это не начнёт звучать так же небрежно и «невнятно», как у носителя языка, но проглатывая некоторые звуки (и выпячивая другие) — ты будешь понимать, что именно говоришь. И только так можно по-настоящему научиться понимать и воспроизводить живую разговорную речь.
Ну, какие-то ссылки я подкидывал, а кое-что Женька сама искала, благо, Интернет есть Интернет. И вот чисто случайно (и чисто в учебных целях) нарыла никому не известную венесуэльскую короткометражку с бюджетом, наверное, в пару тысяч баксов, под названием «Пассажир» («El pasajero”). И оказался просто очень душевный, человечный такой кин. Ну, как бы драма (но без соплегонки), и не то чтобы с очень лихо закрученным сюжетом — но вот просто хорошо сделано. Я-то давно про венесуэльцев знал, что в этой стране не только политические лунатики водятся, но и ребята поприличнее — но вот приятно было лишний раз убедиться.
Что особенно нас с Женькой тронуло — в этом фильме как бы два актёра, но на самом деле два с половиной. Потому что «полуперсонаж» - пистолет Вальтер ППК. А это, на протяжении теперь уже многих лет, любимый пистолет нашего сынишки, Лёшки. Он уж по габаритам дозрел, в общем-то, до Глока-девятнашки, но не хочет менять. Ценит Вальтер за компактность и «ненапряжность». Потому что это пистолет, «полицай-пистоле», изначально-то был разработан для «невоенных», а несколько укороченная версия ППК (где К - «криминале», то есть, для угрозыска) — он и вовсе оптимизирован для скрытого ношения. Но при этом машинка очень ладная, надёжная, имеет плавный спуск и довольно точный бой для своих габаритов и в целом такая «продуманная».
И что характерно, вот много идёт споров о том, какие конкретно технические решения были стянуты из Вальтера для ПМ, а какие оригинальные, но что сам по себе внешний дизайн Макарова ориентируется на Вальтер ПП — это никем в здравом уме не отрицается, потому что таково было, практически, официальное техническое задание, взять за образец именно этот пистолет, к тому времени уже более чем популярный в полиции и спецслужбах самых разных стран.
Но странное дело, Вальтер — получился «красавчик», во всех своих вариантах, под все калибры. Есть в нём некое эстетическое совершенство — хотя, вроде бы, всё просто, без наворотов, чтоб ничего не цеплялось при извлечении.
А Макаров, если называть вещи своими именами, эстетически всё же - «кургузый ублюдок». То есть, я не хочу оскорбить ни конструктора, ни его детище, но, вероятно, здесь сказалась противоречивость самого по себе задания на это оружие. И поэтому с первого взгляда из него вот прёт эта «бастардность» - что это не может быть ни полноценным армейским пистолетом (в отличие, скажем, от тэтэшника), ни удобным «оперским». Нет, конечно, многие опера, которые привыкли к Макарову, скажут, что он им как родной — но это не от хорошей жизни, на самом деле. Это как и владелец жиги-классики будет расписывать её несметные и неоспоримые преимущества... пока на что-то другое не пересядет.
Но ладно, речь-то, на самом деле, шла о фильме, а не о пестиках — я просто хотел подчеркнуть этот дополнительный момент эмоционального воздействия конкретно на нас с Женькой. Ну, когда видишь в картине такой же пистолет, как у твоего сына — конечно, это увеличивает сентиментальный эффект. Но фильм, так или иначе, объективно хорош. Вот ничего «претенциозного» - но как-то всё очень уместно, натурально сделано. Как в том самом Вальтере ПП :-)
Да, версия, которую Женька нарыла, сопровождается английскими, а не испанскими субтитрами (что для учебных целей, конечно, не очень подходяще), но в принципе, по-моему, там всё понятно, о чём они говорят, даже если не знать ни английского, ни испанского.
 

Обычно свои «лингвистические» заметки я посвящаю английскому языку, реже русскому. Ну потому что эти языки я знаю действительно довольно прилично. То есть, могу воспринимать на слух практически любой диалектный говор и вполне свободно читать письменные тексты на глубину где-то в семь веков, при этом датировать с точностью до полувека. Вернее, русские тексты я могу читать начиная от самых первых известных, а английские — где-то начиная с Чосера, потому что тот староанглийский, который был до Нормандского Завоевания — это просто совершенно другой язык. Я немного его понимаю, но не более того, не буду кривляться, делая вид, будто Беовульфа читаю так же легко, как Шекспира или Слово о Полку Игореве.

Что до испанского, то, опять же, не буду кривляться, я знаю его не так хорошо, как русский или английский. Но мне всегда казалось прикольным звучание этого языка и впервые я начал его изучать ещё в школе (тайком даже от родного Бати, крупного воротилы филологической мафии, желая его удивить).

 

Read more... )

 

 

 

 


В одной из прошлых своих заметок я касался таких английских глаголов, как must, can(could), may (might), shall (should), will (would). При этом понятно, что формы прошлого времени, данные в скобках, на самом деле прекрасно используются и в настоящем, но лишь смягчают смысловой оттенок. Выражают то, что в русском обычно передаётся через прошедшее время с частицей «бы» - «мог бы», «должен был бы», «соизволил бы» и т. п.

Эти глаголы принято обычно называть «модальными», но мне, честно, не нравится это слово. Особенно — применительно к ним в английском. Я предпочитаю называть их «волшебными» глаголами. Что имеет высоконаучное и даже графическое обоснование. В тех картинках и модельках, которые мы мостырим для обучения наших мелких спиногрызов.

И вот там в стране Лэнгвиджшире водятся разные слова, которые можно всячески сопрягать, выстраивая всякие затейливые фигуры. И один из таких мостиков для сопряжения слов — это прелог to. С его помощью можно нанизывать очень такие навороченные глагольные конструкции. Вроде, там, to want to think to go to hunt (не будем придираться к стилистике: в принципе это допустимо точно так же, как и в русском «захотеть подумать пойти охотиться»).

Ну не объянять же, в самом деле, мелким, как происходило размытие глагольной аспектности в английском на фоне Нормандского завоевания. Этого и многие взрослые люди понять не могут.

 

Read more... )

 

 


Что это вообще такое? Словари и справочники говорят, что это вот такие глаголы, которые не выражают какой-то самостоятельный смысл, а выражают лишь оттенок, придаваемый другому глаголу.

Ну да, всё это очень интересно читать после предвыборной кампании Обамы, которая прошла, если кто не помнит, под лозунгом «Yes we can” (что злопыхатели норовили перевести как «Да, мы консерва», но на самом деле, конечно, «Да, мы можем»).

Вообще же, можно припомнить не так уж много глаголов, которые бы, вкупе с подлежащим, образовывали какой-то самодостаточный смысл. «Я бегу». «Я стою». «Я читаю». «Я шью».

Но вот уже «Я пришиваю» - требует какого-то пояснения, что именно и к чему ты пришиваешь. А то мало ли?

Можно было бы, конечно, сказать, что модальный глагол — это такой, который требует дополнения не в виде существительного, а в виде другого глагола, который как бы толкает вперёд.

 

Read more... )

 

 

Я обещал, что пока там «жижуны» решают, с какого перепугу они меня забанили, я постараюсь перетащить сюда, на Dreamwidth, свои «лекции» по англобуржуйскому, сохранившиеся у меня на винте. Я это сделаю по мере возможностей, но пока, поскольку у меня практически готова была новая заметка о предлоге on – размещу, что ли, её.

Итак, прежде мы говорили о таких предлогах, как in и at. Причём «at” - это довольно уникальное явление именно английского языка, и если его постичь — начинаешь понимать, как у них вообще устроена голова.
В чём уникальность? В том, что в общем-то этот предлог имеет тот же смысл, который передаётся в других языках предлогами, означающими «в», но при этом есть нюанс. И есть разграничение между тем английским «в», которое in, и тем, которое at. И это важно вспомнить, чтобы потом проще было разделять также in и on.

Read more... )

Profile

Артём Ферье

March 2017

S M T W T F S
    1 2 3 4
56 789 1011
12 13 14151617 18
192021 22 232425
26272829 3031 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 22nd, 2017 06:38 pm
Powered by Dreamwidth Studios