[personal profile] artyom_ferrier

Люди знающие ведают, что русское слово «ерунда» происходит от латинского грамматического термина «герундий». Причём, «г» там выпало, поскольку в средневековой традиции g на латыни произносилась мягко, сродни нынешнему украинскому «гх». Кстати, вероятно, и оно само по себе обязано своим укоренением наплыву латинистов.

 

То есть, не каждый сечевой лыцарь был латинистом, но всякие Хомы Бруты — были. И благодаря контактам с Речью Посполитой латынь распространилась в Украине раньше и в больших масштабах, нежели в Московии, а латинообразное произношение «гх», видимо, считалось признаком образованного человека.

Да, в Средние Века люди, знавшие классическую латынь (а то была именно классическая латынь, оставшаяся от всяких Вергилиев, Овидиев и прочих Цицеронов, а не более поздняя «вульгата», от которой уже пошли современные романские языки), - предпочитали g произносить мягко. Хотя вовсе не факт, что именно так оно произносилось Вергилием, Овидием и прочим Цицероном. Ведь, скажем, лишь сравнительно недавно открыли (по косвенным признакам), что и смягчения «c” перед мягкой гласной в классической латыни не было. Поэтому Цицерон был в действительности «Кикероном» (вообще-то, «Кикеро», если уж быть точным, поскольку это концевое «н» в подобных римских именах в русский вошло через греческий), а Гай Юлий Кесар говорил «вени, види, вики».

И это было к вопросу о том, почему слово «ерунда» так произносится, без «г». Вопрос же, почему в принципе понятие герундия ассоциировалось у славяноязычных школяров с «какой-то бредятиной» - он-то ясен. Потому что классическая латынь — это грамматически очень сложный язык даже по сравнению со славянскими. И вот несчастный школяр освоил пять склонений существительных в латыни, четыре спряжения глаголов, там уж за окном ни единой целой веточки на берёзках не осталось, - и тут выплывает какая-то отглагольная сволочь, которая, к тому же, умеет склоняться по падежам (но не по всем, какие имеются). Есть, от чего впасть во фрустрацию.

К тому же, в те времена ещё не проработаны были педагогические методики объяснения иноязычной грамматики. Считалось, что для этого вполне достаточно свиста розог, хотя на самом деле нужно говорить ещё какие-то слова, желательно, осмысленные.

И объясняя концепцию «герундия» (в английском, прежде всего) своим «студентам», будь то стажёры или мои питомцы с Плантации, я, конечно, говорю, что это очень похоже на наши отглагольные существительные, которые кончаются на -ание, -ение (в зависимости от основы). Но есть тонкий нюанс. И его приходится растолковывать с использованием особо изысканной лексики.

«Вот, говорю я, есть «охуение», а есть «охуевание». И с виду вроде похоже, но всё же есть нюанс. Во-первых, ты можешь впасть в глубокое охуение, и это, согласись, проще, чем впасть в глубокое охуевание. Нет, я не говорю, что второе невозможно — но первое как-то естественней. А главное, впав в охуение, ты можешь заменить его каким-то другим словом, явно существительным, но с тем же смыслом. Ты можешь сказать, что «впал в ахуй». А имея дело с одухотворённой барышней, ты можешь сказать, что впал в «когнитивный диссонанс» - и она сразу даст. Но с «охуеванием» - такие штуки не проходят. Поэтому вот охуение — это отглагольное существительное, а охуевание — максимально близко к тому, что в английском называют герундием».

При этом, как хорошо известно, многие отглагольные английские существительные имеют ту же инговую форму и по сути представляют собой «герундии-переростки». То есть, изначально образовавшись как герундии, они завели себе какую-то самостоятельную жизнь в роли существительного, обзавелись прислугой в виде артикля и научились даже образовывать множественное число.

А герундий — он делается из любого глагола сугубо автоматически, добавлением -ing, и получается словечко, которое обозначает действие этого глагола, сам процесс, и в которое можно тыкать предлогами.

И несмотря на необычное название, герундий — это первейший друг новичка в английском. Именно потому, что он так просто и единообразно образуется, и дальше им можно оперировать уже практически как существительным, но при этом (дополнительный бонус!) не требующим артикля. А артикли в английском остаются для славян несколько больной темой ровно до тех пор, пока человек не понимает, что для правильного их употребления нужно просто набраться наглости. Потому что «правильное» - это такое, какое ты сам подразумевал и обосновать можешь.

«Yeah, I say “A sun”, because we're definitely not alone in a Universe. Why A Universe? Well, nobody can be sure there are no parallel worlds somewhere out there”.

Но до этого момента — артикли, как ни объясняй, немножко всё-таки озадачивают. А герундии — их не требуют. И при этом образуются не то что от любого существующего глагола, но даже от любого «подразумевающегося».

Помню, как-то в июне, когда стояла тоскливая, промозглая погода, один парнишка выдал: «It's some kind of (!)wintering(!) of the summer”. И вообще-то, глагол winter есть — но он означает «зимовать». А тут парень сам создал новый смысл - «озимение лета». Так не говорят? Да, ни по-русски, ни по-английски. В смысле, в словарях такого не найдёшь. Потому что словари даже теоретически не могут учесть все случаи какого-то баловства со словами. Но именно такое баловство — оно на самом деле и является одним из главных критериев владения языком. То есть, пока ты этого не делаешь — ты только пользуешься языком. А когда можешь это делать, валять дурака, изобретая новые слова, - это уже владение. Это уже отношение к языку как к своей собственности, своему достоянию.

Ну а если без «извращений», но вполне рутинно — герундий ценен тем, что позволяет абсолютно любой глагол переместить в позицию существительного, т. е., использовать как подлежащее, дополнение, часть обстоятельства. И это полезно, потому что при «вменяемом» изучении любого языка — в первую очередь, конечно, упор делается на глаголы. Ибо понятий по-любому слишком дофига, чтобы выучить все слова, их обозначающие (да я, блин, иногда могу столкнуться в даже современном английском тексте с ранее неведомым существительным — а иногда и в русском могу). А вот действий, если не впадать в какую-то очень тонкую специализацию, - их гораздо меньше. В принципе, пары сотен глаголов уже будет достаточно, чтобы выразить любое действие, о котором говорится в повседневной речи. Ну и когда от этих глаголов удобно и единообразно образуются «понятийные» формы, герундии (и тем же «инговым» макаром активные причастия и деепричастия) — это очень удобно. Даже с минимальным словарным запасом можешь более-менее внятно и грамотно (пусть не безупречно с точки зрения стилистики) выразить практически любую мысль.

Вот, скажем, приходишь ты в аптеку и тебе нужно какое-то жаропонижающее. Ну, забудем, что названия конкретных лекарств нынче интернациональны и у всех на слуху — предположим, это аптека какой-то народной медицины, где всё своё и, говорят, очень эффективное.

Как будет «жаропонищающее» - предположим, ты не знаешь. Даже как будет «жар» - ты не вполне в этом уверен. Вот где-то на краю сознания проблёскивает слово heat, но где-то ещё глубже застряло воспоминание, что так же это означает то ли «течку» (у собачек), то ли «гон» как период повышенной любвеобильности у зверушек (на самом деле, конечно, и то, и другое может означать). И ты опасаешься, что, неправильно тебя поняв, тебе дадут какое-то «антимяу», да ещё и по-народному, традиционно эффективное. И простуда-то через пару дней пройдёт, а дальше — как дурак будешь сидеть на пляже до конца отпуска, «наслаждаясь» своим «умиротворённым» либидо.

Поэтому тебе важно описать всё-таки ситуацию детально, чтобы поняли точно, чего тебе нужно. И как это сделать по-английски, используя самый базовый лексикон?

Да сказать что-то вроде: «I need something from having my head too hot”. Или - «I need something from my head's being too hot”. При этом подразумевается, что слово «лоб» ты тоже не знаешь, это слишком специфично, но слово head можно знать уже через неделю.

Тут, конечно, кто-то из воспитанников языковой школы или вуза может улыбнуться, мол, экая беспомощность и корявость, но, смею вас заверить, истинная беспомощность и корявость — это когда вы говорите что-то вроде: «I'm interested in some medication in order to reduce the temperature of my forehead” И это — после нескольких лет(!), а не недель изучения языка. И что над вами не смеются, когда вы так говорите — ну только потому, что люди нынче вежливые, воспитанные. Но про себя думают: «По ходу, к нам пожаловал C-3PO, но, видать, крепко ему по голове на этот раз имперские штормтрупперы настучали: совсем стилистические модули сбились».

Помню, разговорились как-то с бывшей одноклассницей, которая незадолго до того побывала в Штатах. И она поставила мне на вид: «Вот ты всегда говоришь этак простецки (что правда, я стараюсь), а я заметила, что когда перехожу на всё же интеллигентный английский, вот тот Queen's English, которому в школе учили — отношение меняется даже в каких-то лавочках-забегаловках. Сразу начинают обходиться более учтиво и внимательно».

Про себя подумал: «Это очень заботливо с твоей стороны, поучить меня, как лучше общаться с американскими сенаторами и банкирами. Обязательно буду иметь в виду».

А вслух сказал: «Ну, видишь ли, у них сейчас в моде учтивое и внимательное отношение к иностранцам, затерявшимся в чужой стране и при этом производящим впечатление инвалидов мозга. Каковое впечатление неизбежно производит человек, порывающийся говорить на том «королевском» английском, какому его учили в советской школе».

Нет, он, этот вариант английского, не то, что неправильный был (хотя навязывал иные «правила», которых на самом деле просто нет и никогда не было, которые по недоразумению записаны были в «правила»). И не то чтобы он был слишком уж формализованным, канцелярским. Нет, это всё же не тот специфический язык, которым пользуются в документах буржуинские лойеры и который не может понять никто, кроме лойеров (я — понимаю, потому что мне много доводилось читать юридических текстов). Но вот всё равно какой-то такой «казёнщиной» несёт от этого школьного английского, что хоть вешайся. Плюс, конечно же, накладывается русская калька в образовании фраз — и получается готовое впечатление «инвалида мозга». Которого, конечно, будут всячески обхаживать, следить, чтобы он себе глаз не выколол стаканной соломинкой, чтобы вешалку с одеждой на себя не уронил, всякое такое.

И это впечатление создаётся именно потому, что видно: человек знает много слов — но как-то очень странно ими распоряжается. И когда слышишь, как человек использует весьма цветистые и редкие словеса, но при этом явно не дружит с самыми базовыми английскими грамматическими конструкциями, хочется сказать: «Пахомыч, не пизди! Сделай лицо попроще!»

Возвращаясь к случаю в аптеке, можно, конечно, сказать совсем просто. «You see, my head is too hot. I need something for it”. Но если в одну фразу — то вот сойдут выше приведённые «герундиальные» конструкции. И тут самое главное — понимание, что для английского они вполне естественны, вполне употребимы, и герундий образуется даже от таких глаголов, как have и be. Что в русском всё-таки аналогов не имеет, поскольку «имение» - это такое существительное, которое давно уже не воспринимается как «отглагольное», а «быение» - это вообще что-то невообразимое (а «бытие», «бытность» - это просто немножко другое).

И я не говорю, что, выразив свою мысль таким образом (from my head's being too hot), вы проканаете за носителя языка. Нет, речь лишь о том, как выкрутиться минимальными лексическими средствами, если вы не знаете специфических слов вроде fever (жар, озноб).

Замечу тут, что вот жертвы нашего школьного английского обычно ассоциируют fever с «лихорадкой», будь то некая злокозненная тропическая хворь, выкашивающая чьи-то ряды, будь то, скажем, «предвыборная лихорадка» или ещё какой раж. Потому что видели это в текстах, смотрели в словарях, так и запомнили. И такие значения, конечно, есть. Но в самом общем смысле — fever это просто «жар», «озноб» (как симптом не обязательно жёлтой какой-нибудь лихорадки, но банальной простуды).

И, кстати, обратите внимание: в этих герундиальных конструкциях — можно (и даже лучше) говорить from. Потому что подразумевается защита от состояния, которое дальше описывается распространённым оборотом. С герундиями вообще from хорошо дружит, когда подразумевается какое-то «отмежевание». Но вот если употреблять конкретное существительное fever или cold (в значении «простуда»), то лучше for(!) fever(cold). То есть, «для», «предназначенное на случай». Если же с герундиальным оборотом сказать for (my head's being too hot) — могут понять так, что это желательное состояние, к которому стремишься. Мол, чего-то мысли стали зябнуть, дайте-ка мне угля, чтобы раскочегарить голову.

И, повторю ещё раз, вот эти конструкции, having my head too hot и my head's being too hot – они не претендуют на звание «самого красивого и естественного способа спросить у аптекаря жаропонижающее». Они претендуют лишь на то, что он поймёт вашу мысль, которая изложена пусть нетипично (носитель просто другими словами это скажет, поскольку знает их), но грамматически корректно и внятно. Притом, что вы знаете на этом языке — слов двести. Но вот можете ими оперировать, описывая, что вам нужно. И таким образом, чувствовать себя уже(!) довольно уверенно. А это главное — способность «разболтаться», перестать молчать, как рыба об лёд, мучительно подбирая некие специфические слова, но вместо этого научиться выражать практически любые смыслы словами самыми расхожими, самыми базовыми. А уж дальше лексические мышцы на этом скелетике сами нарастятся. И со временем вырастешь в полноценного позвоночного носителя языка, а не многомудрого осьминога, который щупальцев имеет дохрена, а и вилку на банкете взять нечем.

И вот герундий в английском — это очень полезная штука, которая резко расширяет ваш арсенал просто потому, что позволяет легко и непринуждённо создавать «почти существительные» от глаголов. А это позволяет даже на раннем этапе выражать практически какие угодно мысли.

Как сказать, что вы не против того, чтобы люди в принципе носили одёжку какого-то фасона (который вам несимпатичен), но не допустите такого у себя дома? При этом, вы пока, допустим, не знаете слова clothes (одежда), не говоря уж о чём-то более специфическом, не знаете и глагола «носить» применительно к одежде (wear). Но скорее всего — знаете «надевать». Потому что put — это один из самых употребимых глаголов в английском, и сразу же обычно постигается его «фразальное» значение, put on - “надевать», «одеваться во что-то».

И вот вы можете сказать: «I'm not against putting on such things (in general), I'm just against doing it in my(!) house”.

Ну всё, ваша домашняя шмоточная политика очерчена вполне внятно. «Я не против надевания таких вещей (в целом), я просто против делания этого в моём доме». Да, по-русски так не говорят. Наши отглагольные существительные (на -ение, -ание) — не настолько универсальны. А английские герундии — настолько. И, конечно же, здесь мы используем самое важное существительное английского языка — thing. То есть, и в русском «вещь» может иметь значение «шмотка-манатка одёжки», но в английском thing может замещать собой абсолютно любое существительное, любой предмет, понятие или явление.

Но не все, конечно, языки имеют такие чудесно универсальные герундии, как в английском (чья прелесть того больше, что та же инговая форма означает и активное причастие, и деепричастие). Поэтому в других языках — приходится и выкручиваться как-то по-другому, чтобы образовать некие «понятийные» формы от глаголов.

Ну вот недавно я писал в своей заметке про lo в испанском, что это, наверное, самое важное слово в языке идальгов, потому что позволяет замещать собой любое существительное, как английское thing и даже шире, и создавать понятийные конструкции с глаголами. По принципу lo de + инфинитив.

Поэтому, скажем, если б я зашёл в испанскую аптеку, вот в те времена, когда ещё снимался сериал «Дежурная аптека» и когда у меня в кармане было много пара сотен испанских слов (активного запаса, потому что пассивный для знающего английский и французский — разумеется, гораздо больше: все уже знакомые романизмы легко угадываются в тексте), и надо было бы выразить ту мысль, что у меня жар и желательно с этим как-то бороться, я бы выкрутился так (после приветствия, конечно):

«Necesito algo para lo de tener mi cabeza demasiado(muy) caliente”.

Буквально: «Нужно что-то для такого дела, как то, что иметь мою голову слишком (очень) горячей».

По-русски, конечно, звучит странновато (хотя понятно), по-испански — стилистически тоже небезупречно, прирождённый носитель скажет по-другому. Но сейчас-то речь не идёт о том, чтобы выдать себя за носителя. Речь, повторю, идёт о том, чтобы хоть сколько-нибудь внятно выразить мысль, имея совершенно минимальный вокабуляр. И вот в испанском это lo de в таких случаях видится очень полезным. Оно и с глагольными инфинитивами используется, и с существительными, и означает, в самом широком смысле, «дело того самого, вот что там дальше». Поэтому его можно и запоминать как «анаграмму»: lo de – де-ло.

Причём, если скажешь para lo de tener (для такого дела, что иметь) — ну, в принципе понятно, что тебе ОТ этого дела нужно средство. А если просто Necesito algo para tener mi cabeza muy caliente – поймут так, что хочешь, чтобы твоя голова стала совсем горячей, и предложат чили сушёный, что ли.

Ну и вот такие примочки — они помогают не столько освоить язык (да это-то — и в отношении родного языка может быть делом всей жизни, и то в полной мере всё равно всего не освоишь), сколько - (!)освоиться(!) в языке, чувствовать себя свободно, изъясняясь на нём. Это уже позволяет выработать и нормальный речевой темп, и естественные интонации-акценты, и если даже какие-то грамматические косяки будут вылезать — хрен кто обратит внимание, хрен кто заподозрит в тебе иностранного шпиона.

Ну вот представьте, что у вас крыша протекла (в смысле, в коттедже), вы вызвали мастера, и он объясняет: «Да она вааще прост- не присп-соблена на такие снеговые нагрузки!»

Если он говорит это бегло и убеждённо, показывая, что хочет объяснить вам суть проблемы, но не сильно париться на предмет грамматики — вы, готов спорить, не сразу даже поймёте, какая в его фразе была «неправильность». Может, смутное только ощущение возникнет, что чего-то не так. Потом только, если приморочитесь, - разложите по полочкам. «Нельзя говорить «приспособлена на». Или «приспособлена к» - или «рассчитана на».

Но подумать, что он нерусский, только потому, что немножко «косячно» употребил глагол с предлогом? Издеваетесь, что ли? Да тут дикторы центрального ТВ ляпают порой такое, что уши вянут. И я говорю не о смысле той ахинеи, которую они несут на российском ТВ (это уж отдельный клинический случай, но они люди подневольные) — а вот о грамматике и стилистике. Но покуда ты говоришь бегло и уверенно, давая понять, что тебя не очень парит грамматическая корректность — тебя будут принимать за носителя языка. Может, не из академической среды, может, из другого города — но однозначно за носителя. На этом и основан эффект охмурения местных жителей, когда не видят в тебе иностранца (максимум — парня из другой части ИХ страны, где заведомо говорят чуточку по-другому). Наглость, ещё раз наглость — и нечеловеческая наглость. Ну и чтоб реально косить под нейтив-спикера — словарный запас, конечно, должен быть не двести слов, а хотя бы тысяча наиболее употребимых в повседневном общении. Но начинать овладение языком (на грани изнасилования) — можно уже с двухсот и даже менее.

При этом, касательно конкретно испанского — я, конечно, шучу, что на тусовках меня принимают за «местного», поскольку я мастерски освоил слова «Vale!” и «Venga!”, а большего там и не надо. Меня в любом случае трудно принять за коренного «испаника»: слишком нордический тип. Но общаться с народом — могу вполне ненапряжно. Не угнетая их какой-то чрезмерной экзотичностью речи, по крайней мере.

И после того моего «эссе» про словечко lo в испанском (что, конечно, тоже наглость с моей стороны, клепать увражи о грамматике языка, на котором я, возможно, уругвайский говор от парагвайского так сходу не отличу) — один знакомец написал на почту: «А зачем все эти пляски с lo de при инфинитиве, когда, вроде, в испанском тоже есть понятие герундия?»

Ну, он не изучал никогда испанский, но слышал, что есть. И это правда. Есть такое понятие, есть такое слово, gerundio, и есть почти такой же простой и единообразный, как в английском, алгоритм образования этой формы от глагола.

От первого спряжения (на -ar) — вместо этого окончания инфинитива ставится -ando (hablar – hablando), от второго и третьего спряжения (на -er и -ir) – окончание заменяется -iendo (comer – comiendo, salir – saliendo). Есть некоторые особенности для совсем уж неправильных глаголов, но в целом — очень удобно и понятно, образование gerundio в испанском.

Единственная, правда, с ним проблема — в том, что оно только называется(!) «герундием», а на самом деле имеет мало общего с ним в латинском или английском смысле. То есть, это ни разу не «что-то вроде отглагольного существительного».

Когда вот эти формы, заканчивающиеся на -ndo, употребляются самостоятельно, вроде «el va fumando” - “он идёт, покуривая» - это чётко деепричастия.

В оборотах с глаголом estar (быть, пребывать в каком-то месте или в специфическом состоянии) — можно, наверное, рассматривать как активные причастия. «Estoy leyendo un libro” - по смыслу очень близко к английскому «I'm reading a book”. Имеется в виду, что в данный момент «я есть читающий книгу». И если даже в испанском это грамматически звучит как «я пребываю, читая книгу» - смысл тот же самый, что был бы и с активным причастием.

Но вот единственный, пожалуй, случай, когда эти gerundios в испанском действительно могут быть похожи на «отглагольное существительное», - это после глаголов seguir, continuar. “Sigo leyendo el libro” - “Продолжаю чтение этой книги». Или «Продолжаю читать». Хотя по-испански, наверное, совсем дотошное грамматическое описание было бы - «Продолжаю, читая эту книгу».

Поэтому использовать ту фигню, которая в испанском называется «герундием», в том же качестве, в каком употребляется инговый герундий в английском, то есть, как «почти существительная отглагольная форма», - ну, немножко затруднительно. А само по себе название gerundio – ну, видимо, идёт от того, что вот этот суффикс «nd” восходит к герундию в латыни, но грамматическое значение сделалось совершенно иное. Прежде всего — деепричастие.

Это учит нас тому, что если в описании грамматики какого-то языка встречаются будто бы знакомые слова — надо всякий раз уточнять, то ли они значат конкретно в этом языке, что мы от них ожидаем на примере других языков. Нужно смотреть, как они употребляются и какой смысл норовят при этом сообщить. Иначе — легко сделаться жертвой заблуждения.

 

 

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

Артём Ферье

March 2017

S M T W T F S
    1 2 3 4
56 789 1011
12 13 14151617 18
192021 22 232425
26272829 3031 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 06:48 pm
Powered by Dreamwidth Studios